Книга Любовь и смерть, страница 19 – Элис Вайлд

— Больше не прикасайся, – шипит он, быстро ставя меня на ноги и отступая на шаг.

— Почему? – спрашиваю я, хотя мне совсем не хочется ничего говорить. Боль притупилась до глухой пульсации.

— Сплюнь, – приказывает Цербер, игнорируя мой вопрос, и протягивает руку, чтобы крепко взять меня за подбородок.

— Что? – недовольно переспрашиваю я.

— Плюй. Сейчас же! – рявкает он, и его тон пугает меня настолько, что я не смею ослушаться.

Поморщившись, я выплевываю густую жидкость прямо в ладонь Церберу из-за того, что он не успевает отвести руку. Цербер наклоняется ко мне, и я с отвращением наблюдаю, как он обнажает острый клык и впивается им в собственную губу, выжимая темные капли крови, которые он сплевывает в ладонь, смешивая с моей кровью и слюной.

— Что ты дела…

Я не успеваю договорить, как Цербер вдруг прижимает ладонь к моей шее, размазывая смесь крови и слюны по ране. В тот же миг его рука вспыхивает пламенем. Я вскрикиваю от ужаса, зажмурившись, чтобы не видеть языков огня, облизывающих меня. Уверена, что сейчас сгорю заживо… но затем, так же быстро, как вспыхнуло, пламя исчезает.

Жар сменяется холодом, когда Цербер убирает руку, и я открываю глаза.

— Что ты сделал? – еле слышно шепчу я. Мне страшно даже представить, какой урон мне причинили.

— Я прижег рану. А теперь, если хочешь жить, никому не рассказывай об этом… и вообще молчи о том, что произошло между нами. Понятно? – говорит он с настойчивой ноткой в голосе, и я быстро киваю. – Скажи это.

— Я поняла.

— Хорошо. Теперь иди приведи себя в порядок и запомни… больше не прикасайся.

С этими словами он разворачивается и широкими шагами пересекает комнату, оставляя мне лишь несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями до того, как он достигнет двери.

— А как же моя просьба? – говорю я в тот момент, когда он уже открывает дверь. – А как же мой отец?

Он замирает, по прежнему стоя спиной ко мне, его закопченные костяшки сжимают тяжелую дверь.

— Я посмотрю, что можно сделать.

С этими словами он быстро выходит из комнаты, хлопнув дверью.

Я, затаив дыхание прислушиваюсь к звуку ключа в замке, а затем к его удаляющимся шагам. Он оставляет меня наедине с колотящимся сердцем… с горьковатым привкусом дыма и стыда во рту.

Прислонившись к стене, я жду, когда его шаги окончательно затихнут, и позволяю тишине поглотить меня целиком. Я отказываюсь осознавать все, что только что произошло, поэтому пока мой разум бесцельно дрейфует, укутанный успокаивающим покрывалом.

Я поднимаю руку, чтобы почесать зудящее место, но вижу на пальцах кровь… и сразу вспоминаю про рану на шее.

Желудок скручивает.

Даже если он прижег рану, ее надо очистить, и как можно скорее.

Прорываясь сквозь туман в голове, я отталкиваюсь от стены и, пошатываясь, иду в соседнюю комнату. Скидываю с себя жалкие остатки одежды, отрываю полоску ткани и опускаю ее в парящую воду купальни, а потом поворачиваюсь к зеркалу.

Дыхание перехватывает, собственное отражение заставляет меня замереть на месте. Я долго смотрю на себя, едва узнавая девушку в зеркале, а потом нерешительно делаю шаг вперед.

На шее и губах следы запекшейся крови, вниз по плечу и груди стекает тонкая темная полоса смеси, которой Цербер вымазал мою кожу. Собравшись с духом, я подношу влажную ткань, чтобы промокнуть рану, но ожидаемой боли не следует.