Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 88 – Гарри Фокс

— Всё в порядке, — сказал он, пряча перо.

— Я… я сообщу дочери, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Она будет рада. Сигрид всегда хотела, чтобы её семья вернула себе былое величие. Я скажу ей, что мы нашли выход.

Мужчина, ухмыльнулся.

— Не медлите, — сказал он. — Я отправляюсь в академию сегодня же. Заберу Вашу дочь, и мы сразу же приступим к делу. Заодно навещу одного старого друга.

Граф кивнул, не задавая лишних вопросов. Он не знал, кто этот друг, но уже понял: спрашивать не стоит. Он сглотнул и опустил глаза, чувствуя, как внутри него борется облегчение и тревога.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я понял. Я скажу ей, что Вы скоро приедете.

Графиня, которая всё это время сидела в гостиной, подошла к мужу, когда внезапный гость уехал. Она положила руку на его плечо, спросила:

— Ну что? Что там? Что решили?

Граф нахмурился, но не ответил. Он достал коммуникатор, пробежал пальцами по экрану, нашёл нужный контакт и нажал вызов. Графиня замолчала, глядя на него с беспокойством.

— Папа? — голос её дрогнул, и она быстро вытерла глаза рукавом. — Что случилось? У вас всё нормально? Почему ты звонишь?

— Сигрид, — сказал граф, стараясь говорить спокойно. — Слушай меня внимательно. Я принял важное решение для нашей семьи. Ты собираешь вещи и готовишься уехать из академии. За тобой приедут. Тебя ждёт новый дом, муж и другая жизнь.

Сигрид замерла.

— Что? — спросила она, и голос её дрогнул. — Какой ещё муж, папа? Что за бред? Я даже не знаю, о ком ты говоришь, а ты уже…

— Я всё решил, — перебил её граф, и в его голосе послышалось раздражение. — Ты должна подчиниться. Не устраивай истерик. Ты ведёшь себя как маленькая девочка, а не как взрослая женщина. И не вздумай сопротивляться. Если я услышу, что ты что-то выкинула — я лично приеду и отстегаю тебя розгами. А потом отправлю тебя к уважаемому человеку, который сможет поставить тебя на место.

— Папа… я не хочу, — голос Сигрид сорвался, в нём послышались слёзы. — Я не понимаю… Зачем ты это делаешь? Я же твоя дочь!

— Довольно! — гаркнул граф, и его голос эхом разнёсся по поместью. — Я всё сказал! Ты сделаешь так, как я велю! Ты поняла меня⁈

На том конце послышался всхлип, затем короткий, прерывистый звук. И тишина.

— Сигрид? — спросил граф, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты меня слышишь?

Но ответа не было. Только короткие гудки. Она бросила трубку.

Граф стоял, глядя на тёмный экран коммуникатора. Его лицо побагровело, но он не закричал. Он просто убрал коммуникатор в карман и что-то пробурчал себе под нос.

Башня находилась в северной части академии, там, где старые коридоры уже давно не использовались. Сюда редко заходили даже слуги — только пыль, паутина и редкий сквозняк нарушали тишину. Лестница, ведущая наверх, скрипела под ногами, и с каждым шагом воздух становился холоднее, тяжелее.

Греб Штернау шёл первым. Он толкнул тяжёлую дубовую дверь, и она с протяжным скрипом открылась, впуская их в круглую комнату. Внутри было пусто — старый стол, несколько стульев, да масляная лампа на подоконнике. Греб зажёг её, и тусклый, жёлтый свет разогнал темноту, но не до конца. Углы оставались в тени.

Элизабет села в дальний угол, подальше от всех, сложив руки на коленях. Она была в своей обычной академической форме, но выглядела так, будто хотела стать частью стены. Греб не стал её трогать. Аларик фон Хельсинг стоял у окна, глядя на метель, которая кружилась за стеклом. Дэмиен Каллен уселся на стул, закинув ногу на ногу, а его брат Маркус прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди.