Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 167 – Гарри Фокс

— Аристократы, — пробормотал Мартин, качая головой. — Что с них взять. Готовы даже в сорочках разгуливать по морозу, лишь бы им удовлетворить свои желания.

Он пошёл дальше. Псы потянули его за угол, к питомнику. Но через десять шагов он остановился. Обернулся.

Место, где стояла девушка, было пустым. Снег лежал ровным слоем. Ни следов. Ни талой земли. Ничего.

Мартин смотрел долго. Потом тряхнул головой.

— Показалось, — сказал он себе. — Действительно. Откуда в академии взяться девушке? Тем более в такую погоду. Видимо, Сквиртоник меня карает за то, что я завязал пить.

Он вздохнул. Псы снова потянули. Он пошёл дальше.

Но где-то глубоко, на самом дне сознания, он знал: это была не галлюцинация. Это было что-то другое. Что-то, что он не мог объяснить.

— Я ничего не видел и ничего не знаю, — повторил он. — Эля, женщина с повязкой на глазах, девушка вкалывающая сыворотки наследному принцу. Нет. Нет. Я ничего не знаю. Парам пам пам. Не трогайте старого Мартина. Это не моё дело.

И скрылся за углом.

* * *

Хижина стояла в одном из лесов империи.

Старая, покосившаяся, с дырявой крышей и окнами, затянутыми бычьим пузырём. Внутри пахло сыростью, дымом и травами. Клавдия сидела на табурете у печи, глядя на огонь. В руках — вязание. Спицы двигались медленно, механически. Она не думала о том, что вяжет. Она вообще ни о чём не думала.

Дверь скрипнула.

Клавдия обернулась. На пороге никого не было. Только снег, залетающий внутрь, и серое небо за ним.

Она отложила вязание. Встала. Подошла к двери. Выглянула наружу.

И замерла.

На поляне, в десяти шагах от хижины, танцевала девушка.

Русые волосы. Белая повязка на глазах. Лёгкое летнее платье. Босиком по снегу. Она двигалась медленно, плавно, как будто танцевала вальс с невидимым партнёром. Снег под её ногами не скрипел. Не таял. Просто лежал, нетронутый, как будто она не касалась земли.

Клавдия вышла на крыльцо. Скрестила руки на груди. Ветер трепал её волосы.

Девушка остановилась. Повернула голову. Улыбнулась.

— Как мой сын, Ева? — спросила Клавдия.

— Всё хорошо, — ответила Ева. Улыбка стала шире. За губами блеснули зубы. Много зубов. Слишком много. — Твой сын скоро всё вспомнит.

Клавдия вздрогнула. Её пальцы сжали край шали.

— Может, не обязательно всё ему вспоминать. Это может его ранить.

— Клавдия, не переживай. — Ева сделала шаг вперёд. Снег под её ногой остался нетронутым. — У нашего Отца на всех есть планы. Он верит, что Роберт Гинейл примет всё своё прошлое.

— Мне страшно от мысли, что он погрузит империю в хаос, — сказала Клавдия, и голос её дрогнул. — Я хочу, чтобы Роберт был со мной. Чтобы он…

— Такова его роль. — Ева сказала это ласково. Почти нежно. Как мать, утешающая ребёнка. — Мир Безумного Автора пришёл в движение. Туман рассеялся. А воскрешение твоего сына подошло к концу. Остальное уже будет по его воле и воле Отца. Отомстить за смерть рода Гинейлов и свою — это его право. Мы лишь наблюдатели. Ты взмолилась о жизни. Мы её даровали. Скоро он вспомнит всё. Все события. А ты будешь рядом, как и хотела.

Клавдия молчала. Смотрела на неё. И чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное. Давнее. То, что она старалась похоронить.

— Да, — сказала она наконец. — Спасибо… мой Роб… они…

Она не договорила. Слёзы потекли сами собой. Она даже не пыталась их остановить.