Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 11 – Гарри Фокс

— Я сказала, что сама справлюсь! — вспыхнула Камилла, опуская книгу. — Я не так работаю!

— А как ты работаешь? — Кэйтлин прищурилась. — Сидишь и ждёшь, пока он сам упадёт на тебя?

— Я строю отношения!

Кэйтлин закатила глаза.

— Время тик-так. Тик-так, Камилла. Мы не можем ждать, пока он проникнется твоей душой. Нам нужно, чтобы он тебя хотел. Физически. Быстро.

Камилла открыла рот, чтобы возразить, но Кэйтлин уже шагнула к ней, прошла мимо, и на мгновение остановилась — так близко, что Камилла чувствовала запах её духов, сладких, терпких, с ноткой дыма. Она чмокнула её в щёку — легко, почти невесомо, будто хотела утешить и задушить в одном жесте.

— Если что — я рядом, — прошептала Кэйтлин.

Она отстранилась, подмигнула глазом и, не оглядываясь, выскользнула за дверь, оставив Камиллу одну среди разбросанных мыслей.

Вчерашний день выжал меня досуха.

Разговор с Оливией не дал ничего путного. Она была слишком осторожна, слишком сдержанна, словно боялась, что от её слов у меня лопнет голова. Она улыбалась, кивала, говорила, что всё хорошо, и уходила от ответов, как угорь из рук. Я не настаивал. В конце концов, если она не готова — значит, не готова.

Зато граф Фелес… тот наверстал.

Он сидел у моей койки почти до полуночи. Сначала я думал, что он просто навестит, поинтересуется здоровьем, скажет пару тёплых слов. Но нет. Он пришёл с картами, списками, именами и своим видением всей картины: кто из домов теперь на нашей стороне, кто колеблется, кто продался Эгнилосу, а кто просто ждёт, чем всё кончится. Голова пухла от количества имён, связей и старых обид. Я кивал, слушал, запоминал — а про себя молил, чтобы он ушёл поскорее. Но граф был в ударе, и только когда свечи догорели, он поднялся и, хлопнув меня по плечу, сказал: «Отдыхайте, Ваше высочество. Завтра будет новый день».

Я проводил его взглядом и рухнул на подушку, чувствуя себя так, будто меня переехал обоз.

А потом пришла Камилла.

Вечерний осмотр. Она вошла в палату с самым невинным видом, но я уже знал её «невинность» по прошлым визитам. И когда она, поправляя одеяло, чуть не сдёрнула его с меня, демонстрируя свои намерения слишком откровенно, я вздохнул и подумал: «Предатель. Мой собственный член, а предаёт меня при первой же возможности». Он стоял, как на параде, стоило ей приблизиться. Но не до Камиллы мне было. Голова была забита графскими списками, именами домов и картами. Я сухо поблагодарил её за осмотр и попросил оставить меня одного.

Она ушла, обиженно поджав губы.

Я провалился в сон, но он был тревожным, с обрывками каких-то непонятных лиц и голосов.

А утром меня ждал писец в белой шубке, а точнее халате.

Лечащий врач — та самая возрастная женщина с седым пучком и цепким взглядом — ворвалась в палату, как фурия, и начала возмущаться. Громко, с причитаниями, с жестами, которые могли бы остановить целую армию.

— Вы не можете покинуть больницу! — гремела она. — Ваше состояние нестабильно! Магический фон скачет, организм истощён, Вы даже не можете нормально сидеть!

— Я поеду в академию, — сказал я спокойно.

— Это самоубийство!

— Возможно, — согласился я. — Но я поеду.

Она ещё долго причитала, размахивая планшетом и ссылаясь на клятву, на свою репутацию и на то, что её казнят, если я рухну с коня или по пути в академию мне станет плохо. Слушать это раз двадцать подряд было испытанием не для слабых нервов.