Книга Влюбиться в мерзавца, страница 57 – Мария Высоцкая

— Значит, вернёшься в свою дыру и забудешь о сцене. Раз мама сказала, — с усмешкой выделяю интонацией последние слова. — Если после первого же пиздеца ты сдуваешься… — обрываю себя на середине фразы, потому что вижу, как бледнеет её лицо.

Я вижу, как мои слова бьют в цель.

Варя обхватывает ладонями свои плечи и, выплюнув тихое «Пока», идёт в прихожую.

Боковым зрением наблюдаю, как она надевает куртку и застёгивает на ней молнию. Каждое движение даётся ей с трудом, но она точно справляется. А вот я… нет.

— Варя…

Она не отвечает. Натягивает ботинки, тянется к двери, и в тот момент, когда до её выхода из моей квартиры остаётся буквально несколько секунд, меня накрывает.

Не яростью, не раздражением, не моим вечным снобизмом. Меня кроет чем-то до омерзения примитивным и слащавым, как сироп.

Мысль о том, что я и правда её больше не увижу, доводит моё сознание до трясучки.

Я с каким-то необъятным страхом осознаю, что больше могу не услышать её голос, не почувствовать её запах, не смогу дотронуться.

Понимание этого злит. Ломает. Буквально ставит на колени, и перед ней в том числе. Но это «навсегда» настолько губительно, что я срываюсь с места и просто встаю между ней и дверью.

— Не уезжай, — произношу полушёпотом.

Варя запрокидывает голову. Смотрит на меня своими красивыми, широко распахнутыми глазами, в которых я вижу не просто удивление. Я вижу там настоящий взрыв. Взрыв её сознания.

— Что? — спрашивает на выдохе.

— Не уезжай, — повторяю, касаясь её руки.

— Ты только что говорил, что тебе смотреть на меня противно, Ярик.

— Я… — прикрываю глаза на секунду, а потом, уже глядя в потолок, выдаю: — Врал.

— Зачем?

— Останься. Хочешь, я… блядь, хочешь, я сам поговорю с твоей мамой?

Варя

Его пальцы впиваются в мои плечи с такой силой, что завтра на коже точно проступят синяки. Ярик смотрит на меня бешеным взглядом и кричит. От этого крика ушизакладывает!

Он спрашивает, что должен мне сказать, чтобы я осталась, но ответа у меня нет. В голове пусто. Есть лишь понимание того, что ничего больше не имеет смысла.

— Ничего, — выдыхаю спокойно. — Ты ничего мне не должен. Просто отпусти, — веду плечом, чувствуя, как ослабевает его хватка.

Ярик замирает — он точно не ожидал от меня такого ответа. Час назад я и сама не ожидала, если честно. А теперь стало так безразлично. На всё…

Телефон в моей сумке начинает дико вибрировать именно в этот момент. Жужжание смешивается с мелодией, которую я специально поставила на маму. Вздрагиваю и, отшатнувшись от Ярика, тянусь за сумкой, которая валяется на полу почти у двери.

Пальцы дрожат. Я вся дрожу, предчувствуя очередной страшный разговор. Ярик меня больше не держит, он делает шаг назад, давая пространство для манёвра.

Наклоняюсь, расстегиваю молнию на сумке и, вытащив смартфон, затаив дыхание, прикладываю его к уху.

— Привет, мам, — стараюсь говорить обыденно.

— Где ты?! — спрашивает она ледяным тоном. Нет, она не кричит. Это спокойная, но острая, как нож, ярость. — Я в общежитии, но тебя тут нет, несмотря на то, что пары закончились.

Сглатываю, чувствуя, как мой крошечный мир схлопывается. Это точно конец…

— Я… уже еду, — бормочу, глядя на Ярика. Он стоит в двух шагах от меня. Слушает. — Я скоро буду. Скоро…

— Полина забегала на пять минут и умчалась на работу, я её даже спросить о тебе не успела. Почему ты не с ней пришла?