Книга Позывной "Ноль", страница 83 – Кристи Хант

Док идет ко мне со шприцем в руках.

— Убери, — хриплю я. Перехватываю его руку правой ладонью. — Никакого обезбола, сделай так, чтобы я через полчаса был на ногах и в состоянии довезти девчонку до Ковчега Саманты. Если в мой мозг попадет эта дрянь, я потеряю контроль и не смогу ее спасти.

Боль — единственный допинг, который не дает мне прямо сейчас отключиться.

— Шей заживо, — приказываю я. — Вычищай эту гниль, затягивай узлы. Я хочу чувствовать каждую секунду. И у нас осталось только двадцать девять минут.

Наговорившись с отцом, идем с ним в лазарет к Моргану. В узком контейнере мгновенно становится душно. Морган сидит передо мной на краю операционного стола. Безупречный китель разрезан, обнажая его левое плечо. Местный медик уже почти закончил возиться с раной: гниль вычистили, кожу заживо стянули новыми, ровными швами. Его бьет сильный, крупный озноб, но он сухой — пот он успел стереть. Он сидит прямо, втянувшись по стойке «смирно» даже на операционном столе, и упорно отказывается от промедола. На его лице застыла каменная маска, и только бешено пульсирующая жилка на шее выдает, какую адскую муку он сейчас терпит. Ни оного стона. Ни единой слезы. Прекрасный и сильный, несмотря на весь этот кошмар.

Отец делает шаг ближе, складывая мощные руки на груди. Его взгляд тяжелый и проницательный, намертво прикован к раненому. Начинается допрос.

— Ну давай, Максимилиан, выкладывай, — суровым тоном чеканит отец, в упор глядя на него. — Какой был приказ? Какое задание? Почему провалил? Ты же нарушил присягу, парень. Знаешь, что тебя за это ждет?

Морган весь сжимается, уклоняется от ответа. В его глазах глухое бешенство. Я уверена: он злой как собака просто потому, что я сбежала, заставив его рисковать собой. Он только что бросил мне в лицо что «Максимилиан» называют только самые близкие… А я? Мы так близко были рядом, и я даже не знала, как его зовут на самом деле! Морган упрямо молчит, не желая говорить, а затем бросает жесткий взгляд на отца, глазами приказывая: «Выстави Кристину». Отец все понимает без слов.

Он поворачивается ко мне и сухо командует:

— Выйди за дверь, дочка. Нам нужно поговорить по-мужски.

Я на секунду застываю, бросая последний взгляд на Моргана. На не слушающихся ногах выхожу в узкий коридор контейнера, и железная дверь со скрежетом закрывается перед моим носом. Но я не ухожу. Я прижимаюсь ухом к холодному металлу, затаив дыхание. Звукоизоляция в самодельном Бункере паршивая, и сквозь гул генератора я слышу их приглушенные голоса. И пока они спорят там, за дверью, в моей голове наконец-то складывается мозаика. За секунду вся эта стена лжи и недомолвок рушится, и меня прошибает ледяным потом от страшного, оглушительного озарения. Боже… Теперь я поняла! Я все поняла! Поняла, почему он годами следил за мной как тень, контролируя каждый шаг и спасая. Теперь ясно, куда и зачем он меня вез! Морган рассказал отцу, как сильно и для чего я нужна была его боссам! Вспомнила тот разговор по рации — это он его специально подстроил! Он намеренно заставил меня сбежать, чтобы спасти от командования! Этот гордый солдат нарушил присягу. Он ползал на брюхе по сугробам Фэрбанкса, чтобы мы могли жить в Ковчеге. В этом безопасном, чистом месте, где нет этой вулканической зимы и интриг правительства! Он отдал свою жизнь, подставился под расстрельную статью трибунала. Из-за двери доносился тяжелый, рокочущий голос Генерала: