Книга Стань светом в темном море. Том 1, страница 182 – Softcoral

Всего несколько минут назад парень чуть ли не летал, а потом вдруг начал изображать боль, ползать по полу. Ох, да у него с ногой все в порядке было.

— С ногой все в порядке? – переспросил я, стараясь не обращать внимания на неприятный холодок, скользнувший по спине и плечам.

Кан Сучжон тихо засмеялась:

— Да, он говорил что-то о том, что ощущения такие, будто ему прострелили колено. Чушь какая-то. Посмотрела я на его ногу – все в норме. Но он устроил целое шоу, чтобы попасть в спасательную капсулу. Судя по всему, здесь от него было бы мало проку, поэтому я отправила его.

Кан Сучжон подняла указательный палец вверх. Я собирался ответить, но в этот момент в разговор неожиданно вмешался молчавший до этого Чон Санхён:

— А почему тогда меня не отправили? Почему отправили его, а не меня?

— Потому что ему уступила место Ли Чжихён. Надо было просить, чтобы она уступила его тебе.

— Но Пэк Эён еще сегодня утром была в полном порядке!

— Ты же сам слышал, что у нее с голосом. Если хотел попасть в капсулу, надо было поступать как Со Чжихёк – ползать по полу, кричать и снимать штаны на глазах у всех.

Чон Санхён что-то буркнул и отошел в сторону. Глядя ему вслед, Кан Сучжон только покачала головой.

— Приоритет был у больных. Позже начальство или журналисты обязательно проверят, соблюдался ли порядок при эвакуации. Я никого по своему желанию не отправляла.

Ее взгляд упал на ребенка, которого я, устав, уложил на пол. Несмотря на то что у него были мокрые руки и ноги, Генри мирно спал. Глядя на его безмятежное лицо, я наконец-то хоть немного опомнился от охватившего меня смятения.

Реальность и события из моего сна совпадали не полностью. Но почему тогда ранения, которые мне приснились, отражались в действительности? Если так, мне следовало бы чувствовать боль в животе – там, куда во сне акула вонзила зубы. Стоило вспомнить об этом, и я заметил неприятные ощущения, хотя раньше меня ничего не беспокоило. Я потер низ живота, пытаясь избавиться от странного чувства.

Кан Сучжон внимательно посмотрела на ребенка, затем спросила:

— Это не ваш ребенок, верно?

— Нет, не мой.

— Где вы его нашли?

— Он спал в восьмидесятой комнате в квартале Пэкходон.

Кан Сучжон нахмурилась:

— Разве эта комната не пустует?

— Не знаю.

— Вот как… Хм. Спит крепко, несмотря на все, что происходит.

Вспомнив про таблетки, которые лежали у меня в рюкзаке, я сказал:

— Похоже, Г… мальчика усыпили каким-то препаратом.

В последний момент вспомнил, что не должен называть Генри по имени.

— На нашем вертолете ребенка доставить не могли. Возможно, американцы провезли на своем? Но почему тогда мальчик был не в Хёнмудоне, а в Пэкходоне? Эй, Николай! Это, случайно, не ваш русский ребенок?

Николай переговаривался со своей командой, но, дождавшись кивка командира, подошел к нам. Окинув взглядом Генри, он повернулся к Кан Сучжон и сказал с недоумением:

— Посмотри на его физиономию. Где здесь хоть намек на славянскую внешность? Разве он похож на того, кто мчится по замерзшей русской степи, вдыхая ледяной воздух, холодящий легкие?

— Да откуда мне знать? Для меня все белые на одно лицо, – ответила Кан Сучжон, пожимая плечами.

Николай закатил глаза:

— Этот пацан ни разу не русский. Спросите кого-нибудь из более теплых краев. А кстати, вы не видели моих ребят – Дмитрия и Ирину?