Книга Стань светом в темном море. Том 1, страница 127 – Softcoral

А как насчет змей? Кажется, они тоже едят мышей? И пьют воду? Я никогда не держал животных. Все, что мне было известно о питании змей, я почерпнул на телеканале про животных из передачи о том, как змея охотится на мышей в дикой природе.

Интересно, водятся ли мыши на Подводной станции? Смогу ли я их ловить? Я даже не знаю, ядовита ли эта змея. Что делать после того, как мы спасемся? Кто будет ухаживать за котом и змеей? Я захватил их сгоряча, но теперь вдруг осознал, что хлопот с животными гораздо больше, чем я думал. Но нельзя же было бросить их на погибель в морской воде?

Пэк Эён начала водить фонариком в разные стороны, пока луч света не упал на кота, удобно устроившегося у меня на животе. Тогда она опустила фонарик. Похоже, именно Пэк Эён несла кота все это время.

— Не знаете, у кого-нибудь в Пэкходоне был кот? – спросил я.

Мне ответила тишина. Я подумал, что раз уже все знают про кота, то змея тоже не вызовет особого удивления, поэтому спросил снова:

— А может, кто-то держал змею?

— Змею? Она… не ядовитая?

Со Чжихёк, казалось, был слишком измотан, чтобы реагировать. Я не мог ответить, а спрашивать у самой змеи, ядовита она или нет, не имело смысла.

— Не знаю. Я нашел ее в клетке и взял с собой, когда эвакуировался из жилого блока в Пэкходоне.

— А где она сейчас? – спросил Син Хэрян.

Я машинально указал на лежащий рядом со мной рюкзак, но, осознав, что в темноте этого никто не увидит, зевнул и сказал:

— В маленьком боковом кармане моего рюкзака.

— Вас укусили?

— Нет… хотя, если честно, не уверен. Если бы укусила, разве я уже не был бы мертв?

— Не факт. Если это не нейротоксин, а гемотоксин, то при быстром развитии смерть может наступить через двадцать минут, но чаще это занимает около двух часов.

Умеет же Син Хэрян одним словом заставить сердце биться быстрее. Секунда – и я уже волнуюсь. Даже не верится. Кажется, прошло больше двух часов с тех пор, как я нашел змею. Болела ли у меня рука, когда я клал ее в рюкзак и вынимал обратно? Я не помнил – слишком много всего произошло. Меня настолько вымотал подъем по лестнице, что, скорее всего, я сейчас легко смирился бы с укусом ядовитой змеи.

Из темноты раздался голос Ю Гыми:

— Как думаете, что с остальными?

— С какими остальными?

— С теми, кто сел в центральный лифт. С Генри, Дженнифер, Гаён, русскими. И с теми, кто воспользовался спасательными капсулами или подводной лодкой. А еще с сотрудниками нашего Исследовательского комплекса.

— Они либо мертвы, либо живы. Пытаются спастись. Возможно, попали в плен к сектантам или были убиты ими. Нам бы самим выжить, а не думать о других, – лениво пробормотал Со Чжихёк.

Пэк Эён встала, выгнулась, как кошка, и с насмешкой произнесла:

— Тоже не понимаю, зачем нам думать о раненых.

— Беру назад свои слова. Прошу вас подумать о других. Жизнь – драгоценный дар. Каждый человек – чей-то близкий, друг или возлюбленный. Простая помощь может изменить чью-то судьбу, – заговорил Со Чжихёк.

Это напоминало предвыборную речь политика, и я не смог удержаться от смешка. Ю Гыми тоже тихо засмеялась.

Пока я копался в рюкзаке, пытаясь найти змею, мне под руку попались три леденца. Я вручил по одному девушкам, потом подошел к мужчинам, которые лежали на полу, и спросил, кто из них хочет последний леденец.