Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 140 – Softcoral

Я подошел, аккуратно поднял всхлипывающего мальчика, крепко прижал его к себе и начал мягко похлопывать по спине. Удивительно, сколько силы в маленьком ребенке. Вспомнилось, как однажды я держал двадцатикилограммовую собаку друга, пока он обрабатывал ей лапу. Держать собаку было легче. Хотя бы потому, что собаки не брыкаются.

Я постарался говорить как можно мягче и спокойнее:

— Проснулся, а рядом одни незнакомцы. Страшно, да? Понимаю…

Поймет ли он мои слова, не так важно. Главное – чтобы почувствовал себя в безопасности. Напуганным детям нужно время, чтобы прийти в себя. Я продолжал ритмично похлопывать Генри по спине, чувствуя, как рубашка постепенно намокает от его слез и соплей.

— Ма-а-а-а-ма-а-а… па-а-а-а-па-а-а…

— Все хорошо, правда. Я знаю, тебе очень страшно. Но все будет хорошо. Я найду твоих маму и папу. А если вдруг не смогу, тогда другие помогут. Не бойся, Генри. Сейчас не нужно бояться. Мы их найдем. Обязательно найдем.

Я почувствовал, как мальчик постепенно затихает. Даже взрослый перепугался бы до чертиков, проснувшись в незнакомом месте среди незнакомцев. Для семилетнего ребенка Генри вел себя даже смело.

В спортзале по-прежнему царила темнота. Изредка тусклый свет от планшетов освещал чье-нибудь лицо, делая его похожим на призрака. Вокруг – нагромождение странно расставленных тренажеров, а на стене – огромный рисунок змея. Все это выглядело довольно жутко. Вот если бы я проснулся в такой обстановке, то заорал бы так, что все оглохли бы.

Поглаживая Генри по спине, я продолжил говорить:

— Мы обязательно найдем твою маму. И папу тоже. Но ты должен быть смелым, Генри. Хорошо?

Мальчик немного успокоился, после чего я осторожно опустил его на пол и посмотрел ему в глаза. Он все еще выглядел так, будто вот-вот разрыдается и начнет звать родителей. Поэтому я быстро развернул леденец и протянул ему три штуки:

— Я стоматолог, Генри. Вот тебе три леденца. Съешь, и пойдем искать маму с папой.

— Но… мама говорила, что от конфет… зубы портятся… – пробормотал мальчик.

Губы у него задрожали, глаза наполнились слезами, и я понял – несколько секунд, и он снова разрыдается.

Я спокойно и твердо, не допуская сомнения, сказал:

— Съешь леденцы, и пойдем искать твоих маму и папу. Ну же, давай.

Все еще захлебываясь слезами, Генри послушно сунул в рот леденец. Будь я его отцом, он, скорее всего, продолжал бы плакать. Но я – чужой человек, а дети ведут себя по-разному в зависимости от того, кто рядом.

Пять минут в обнимку с плачущим ребенком, и я выжат как лимон. Впрочем, это только отсрочка. Скоро Генри снова заплачет. Скорее всего, как только поймет, что я соврал.

В клинике дети обычно начинают плакать еще на пороге. Родители зачастую врут им, чтобы затащить внутрь. Если ребенок приходит к стоматологу впервые, то просто не понимает, что его ждет. Некоторые слышат из коридора звук бормашины и убегают. А родители потом гоняются за ними по коридорам. Бывают такие, что бьются в истерике и плачут так, что потом можно шваброй полы вытирать.

— Молодец, Генри. Ты очень смелый мальчик. Доедай, и пойдем искать твоих маму с папой.

«Быстро хвалите его!» – беззвучно велел я, глядя на девушек.

Ю Гыми и Туманако отреагировали мгновенно и начали осыпать Генри похвалами – пусть и говорили так, будто из них выкачали всю жизнь.