Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 92 – Softcoral

— Спаситель, это наш первый подарок вам на сегодня. Рука богохульника.

В голосе Элизабет слышалась радость. Снова раздался крик Чон Санхёна и внезапно оборвался. Повисла мертвая тишина. Я тупо уставился на рацию, не сразу осознав, что она не сломалась, это Син Хэрян ее выключил. В ушах стучала кровь – гулко, как барабан. Казалось, сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Тело оцепенело от ужаса, но разум холодно анализировал услышанное. Что они с ним сделали? Неужели и правда отрубили руку? Если он кричал, значит, был жив. Если бы выстрелили в голову, мы таких криков не услышали бы.

Син Хэрян забрал у меня рацию и спокойно приказал:

— Принесите из кабинета стакан воды.

— А?

— Идите в кабинет, налейте в стакан воду и сразу же возвращайтесь.

Он что, хочет пить? Пошатываясь, я медленно поднялся, взял фонарик и поплелся в кабинет. Луч высветил скользкий, залитый кровью пол. Повсюду валялись перерезанные стропы парашюта, клочья одежды. Похоже, Син Хэрян оказывал кому-то первую помощь. Я добрался до умывальника, налил воду в одноразовый стакан и, возвращаясь, почувствовал, как пульс понемногу выравнивается. Как странно, вроде налил полный стакан, а донес только половину…

Глядя на то, как я, словно зомби, бреду обратно, Син Хэрян сказал:

— Выпейте. Или вылейте себе на голову.

Я на несколько секунд замер, переваривая сказанное, а потом выдавил:

— Я лучше выпью.

Если сейчас вылью воду себе на голову, боюсь, просто сорвусь, но, к счастью, у меня еще хватает здравого смысла этого не делать. Я начал медленно пить. Глоток, второй – только тогда смог выдохнуть. Да лучше бы вы просто пристрелили его! Лучше пристрелить, чем так измываться! Что за бессмысленная жестокость?! Даже самый отбитый пьяный тролль в три часа ночи по телефону не довел бы меня до такого состояния. А вы… вы только что заставили меня слушать, как отрезаете человеку конечности!

Я посмотрел на Син Хэряна, и в горле мгновенно пересохло.

— Мне жаль, – выдавил я, глядя на его застывшее, мраморное лицо.

— Я был готов с тех пор, как услышал из рации его голос.

Готов к тому, что члена твоей команды будут живьем резать на куски? Я чуть было не задал этот вопрос вслух, но заставил себя сделать глоток и сдержаться. Син Хэрян включил рацию и спокойно спросил:

— Связь прервалась. Чон Санхён мертв?

Ответ последовал не сразу, лишь после короткой паузы:

— Кто говорит?

— Тот, кто держит Пак Мухёна в заложниках.

После этого представления Элизабет ответила:

— Жив. Все отсеченные конечности аккуратно собраны и уложены на серебряное блюдо. Что касается Ким Чжэхи, то он последователь Церкви, поэтому пока мы оставили его в живых. Передайте спасителю, что ему предстоит решить, как Ким Чжэхи поплатится за свои пять процентов.

Пять процентов? Я вспомнил, как Чон Санхён во время своей трансляции упомянул о «доле» Ким Чжэхи. Неужели Элизабет считает, что Ким Чжэхи тоже виноват, потому что у него была доля? Кажется, она совсем поехала. Ладно, Чон Санхён, но Ким Чжэхи – один из вас, он член вашей же секты. Если я скажу убить, вы и его порешите?

И что за «отсеченные конечности»? Сколько и чего они там отсекли? Зачем? Зачем вообще это делать? Если кто-то провинился, можно потребовать извинений! Но зачем устраивать расчлененку?! Я не приказывал никого калечить! Зачем вы отрезаете здоровые конечности? А, ну конечно. Думаете, если я умру, все откатится назад, как в гребаной игре, и он станет снова целым?