Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 222 – Softcoral

Эён на мгновение замерла, а потом ответила:

— Ну… в таком случае было бы странно, если бы он не развалился. Не бойтесь вы так. В жизни либо пан, либо пропал, третьего не дано.

— Я ничего не могу с собой поделать… мне страшно до смерти.

— Ну и ну, Мухён. Что же вы за мужчина такой, совсем без стержня?.. Мухён.

— Да?

— Я очень извиняюсь, но, похоже, иначе никак.

Не успел я опомниться, как Эён со всей силы пнула меня по правой ноге.

— УХ!

У меня искры из глаз посыпались. Я, только что суетливо меривший шагами лифт, рухнул на месте и вцепился в ногу здоровой рукой. Пакет, привязанный к запястью, мешал и раздражающе болтался из стороны в сторону.

Будет синяк. Сто процентов – будет синяк.

Не знаю, из чего сделана обувь Эён, но такое ощущение, будто я со всей дури вписался ногой в металлический стальной угол. Наверняка на ней спецботинки с защитными вставками, чтобы не раздробило пальцы, если уронишь разводной ключ.

Скорчившись на полу, словно кальмар на жаровне, я прохрипел:

— За… за что?!

— Теперь вы будете думать только о своей ноге. Мухён, вы же не паниковали, даже когда вам отрубили пальцы! А сейчас лифт еще едет, а вы уже извелись.

Эён продолжала что-то говорить, но я уже не слышал – все мысли занимала только нога. Страх перед будущим, жестокость террористов и воспоминания о жутких смертях в лифте Чучжакдона – все отступило на задний план. Сейчас куда более реальным казался этот пульсирующий синяк, медленно расцветающий на ноге.

Я осторожно потер ушибленное место, и из груди невольно вырвался стон. К счастью, кость вроде цела – ни трещин, ни переломов.

— Вы что, не доверяете великой Пэк Эён? – спросила она.

— Теперь уже не доверяю, – буркнул я, продолжая растирать голень так усердно, будто пытался высечь огонь.

На глаза навернулись слезы. Но вместе с тем, как только боль начала понемногу отступать, я почувствовал прилив злости на Эён. И на фоне этой злости страх перед террористами как-то поблек.

Эён виновато улыбнулась и сказала:

— Знаете, Чжихёк как-то ляпнул одну глупость: мол, тревогу и страх нужно дозировать так же тщательно, как воду для рамёна. Если воды совсем нет – лапша не заварится, а если слишком много – получится безвкусно.

Чжихёк, видимо, думает, что тревога регулируется, как крепость бульона. Судя по рассказам, он вообще парень не из пугливых. Но как можно «дозировать» эмоции?

Эён ободряюще похлопала меня по плечу:

— Пока вы со мной, нечего так париться. Лучше подумайте о том, что сделаете первым делом, когда мы выберемся из этого чертова лифта.

В голову пришло только одно.

— Операцию на пальцы.

— И все?

— Еще… спрячусь где-нибудь и позвоню домой. Очень хочу услышать голоса родных. Правда, теперь я даже не представляю, как им все это объяснять… А вы, Эён?

Меня, конечно, волновала судьба остальных, но если так рассуждать, то список людей, о которых я беспокоился, был бесконечным.

Эён на мгновение задумалась, а потом ответила:

— А я, когда выберусь, отправлюсь в бар на Гавайях. Закажу себе бокал холодного пива и целую пиццу. Не один кусок, а именно целую. И буду смаковать ее часа два. Для вас, Мухён, и остальных ребят я закажу отдельные пиццы, не волнуйтесь.

Лифт издал жуткий скрежет, содрогнулся и начал замедляться. Наконец кабина замерла в каком-то странном месте. Я повернул голову к панорамному окну: на абсолютно черном фоне на разных языках серебрилась надпись: «Скоро вам откроется подводный мир».