Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 212 – Softcoral

— Уж лучше я буду воевать с террористами, чем останусь в одной связке с дрянью, которая только и знает, что ныть о том, кто виноват больше. Должна признать, в плане вербовки ты покруче своего командира.

— Я всегда была круче своего командира, – не моргнув согласилась Эён.

Хейли фыркнула, расценив это как чистейшей воды предательство. Обернувшись, она поймала мой взгляд и с надеждой выпалила:

— Эй! Уверена, ты не согласен с ее методами. Ну же, скажи что-нибудь!

Я посмотрел на нее и ответил:

— Я совершил ошибку, когда заставил Эён пустить вас в лифт, и потому считаю, что потерял право голоса. Я искренне надеюсь, что Эён проявит к вам снисхождение и простит, но навязывать ей милосердие я больше не вправе.

После того как я выдал речь, достойную буддийского монаха, достигшего нирваны, в лифте снова повисло гробовое молчание.

Хейли выглядела взбешенной – ее фактически выставляли вон, и заступиться за нее было некому. У меня на языке вертелся совет: «Может, стоило хотя бы не ругаться с Дженнифер?» – но резкая вспышка боли в левой руке заставила меня прикусить язык.

Эён тем временем повернулась к Дане:

— Дана. Твой черед. Умрешь? Выйдешь? Выбирай.

Дана задохнулась от возмущения, не веря, что дуло винтовки смотрит ей в лоб.

— А я-то тут при чем?! Я вообще ничего не делала! Почему ты на меня наезжаешь?!

Эён едва заметно кивнула и ответила:

— Вот именно. Ты ничего не сделала. И тебе обидно, что я на тебя наезжаю? Классика. Типичная черта эгоистичных ублюдков – печься только о собственной шкуре. Когда нужна помощь, ты делаешь вид, что тебя не существует. Ждешь, пока кто-то другой подставится, пока кто-то другой пострадает. Но ты ведь наверняка не считаешь себя эгоисткой, верно? Думаешь, что ты просто осторожная?

Эён угрожающе качнула винтовкой и добавила:

— Ты ведь знала, что Хейли и Дженнифер собираются на нас напасть, но предпочла промолчать. А теперь заявляешь, что ты не при делах? Хоть иногда думай, прежде чем открывать рот. Если не хотела быть с ними в одной лодке, помогла бы нам с Мухёном. Или хотя бы предупредила. Но ты и этого не сделала. Почему? Потому что боялась? Или потому что решила, что мы все равно проиграем? Хотела переждать и примкнуть к победителям? Знаешь, по мне, даже Хейли, которая пыталась отобрать у меня пушку, куда менее жалкая, чем ты.

Хейли вытерла кровь под носом и уставилась на Эён с нескрываемым удивлением – она явно не ожидала от нее такой проницательности.

— Ты всерьез думала, что сможешь и дальше жить, прикидываясь, будто не замечаешь того, что творится у тебя под носом? – чеканила Эён. – До сих пор ты только и делала, что высчитывала личную выгоду. Но теперь бежать некуда. Ты сидела сложа руки, даже когда по станции ударила торпеда, даже когда внутрь ворвались террористы. Раз ты выбрала ничего не делать, то теперь твой единственный выбор – от чьей руки умереть.

Дана перевела взгляд с одной на другую, потом поджала губы и, нахмурившись, тихо сказала:

— Обязательно сейчас выяснять, кто прав, кто виноват? В конце концов, из вашей команды пострадал только этот Мухён. Раз он говорит, что все нормально, разве это не значит, что все нормально? Ты ко мне несправедлива!

«Ну да, конечно. „Все нормально“…» – пронеслось у меня в голове. По-моему, в этой ситуации не было ничего, что можно было бы назвать нормальным.