Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 10 – Алекс Лоренц

— Че, воды в рот набрали, да, бля? – подначивал Махоркин, прохаживаясь по балкону и по очереди заглядывая Димону и Денису в глаза. Артема они все словно не замечали. Махоркин остановился рядом с Дениской и сунул ему под нос грязный кулак с заскорузлыми, опухшими от авитаминоза пальцами и обкусанными ногтями с черной каймой. – Чуешь, чем пахнет? – На самом деле кулак попахивал дерьмом.

— Бабки есть? – спросил Кошаров.

Молчание.

— Ешть бабки, говнюки? – спросил Кожемяко.

— Сотня. – Димон достал из кармана мятую синюю бумажку и протянул Кожемяке.

Вырвал сотню главный – Махоркин. Он сунул ее в карман и… На этом унизительную процедуру можно было прекратить, но «пасаны», видно, не наигрались.

— А че так мало-то? – спросил Пушкин, дергая глазом.

Ответить было нечего.

— Че так мало, спрашиваю?! – заорал отморозок.

— Ладно, пусть пиздуют, – милостиво разрешил Махоркин. Ему стало скучно.

— Пшли на хер отсюда! – прикрикнул Кошаров и топнул ногой.

— И штоб я ваш тут больше не видел! – добавил Кожемяко.

Святую Троицу как ветром сдуло. Вслед полетели ругательства и пронзительный свист.

Скатившись по лестнице на двенадцатый этаж, ребята услышали наверху звук открывающегося замка и бабский вопль:

— А ну ушли отсюда, а то щас милицию вызову!

Гопники отреагировали мгновенно:

— Пшла нах, сука!

— Да я тебя в рот имел!

— Завали хлебало!

— Мы твою дверь разнесем к херам, прошмандовка!

Через секунду дверь захлопнулась обратно. Щелкнул замок.

— Да не бегите вы так! – попытался Артем успокоить Дениса и Димона. Его голос смешно подпрыгивал, когда он сам прыгал со ступеньки на ступеньку. – Они за нами не побегут. Вообще, они нам ничего не сделают…

— Это тебе они ничего не сделают, – с досадой бросил Димон.

— С чего бы? – Артемка начал злиться.

— С того, что у тебя старший брат крутой, – ответил Денис, приостанавливаясь у двери подъезда.

— Вот именно, – сказал Димон, восстанавливая сбившееся дыхание. – Твоего брательника все знают. Ты ему только слово скажешь – он им всем яйца поотрывает.

— Да не ссыте вы! Миха и за вас им бошки открутит.

— Не гони, – ответил Денис. – За нас он с места не сдвинется. И те козлы знают это не хуже нашего, потому и лезут постоянно.

— Сотню последнюю отняли, суки, – мрачно добавил Димон. Эти деньги ему были не особенно нужны, просто душила обида, что свора отморозков может вот так взять и забрать все что хочет, а ты будешь стоять как лох печальный и ничего не сможешь сделать.

— Я слышал, Махоркин совсем псих, – с благоговейным трепетом проговорил Артем.

— Они все психи, – констатировал Денис. – Один этот Пушкин чего стоит. Урод.

— Да не, Махоркин страшнее, – заверил Артем. – Про него такое говорят, такое!

— Расскажи, – потребовал Димон.

— Да че тут рассказывать. Он деда своего грохнул.

— Да ладно!

— Зуб даю!

— И что, вот так вот взял и грохнул?

— Ну. Собрались они, значит, со своим двоюродным брательником к деду в гости. Тот их давай кормить. Нажрались до отвала и замочили деда. Как вам такая история?

— Брехней попахивает. – Денис недоверчиво покосился на Артема. Тот отличался способностью приукрашивать. Всем людям нужно есть, пить и дышать воздухом. У Артемки к этому списку жизненно важных потребностей прибавлялось еще и вранье. Он сам сочинял байки и сам в них верил – например, что из недожаренного зерна поп-корна, найденного на дне бумажного пакетика, может вырасти фруктовое дерево. Или что под мостом живут карлики-убийцы. Или что если посмотреть в окно, которое в однокомнатной квартире задвинуто мебелью, то увидишь другой мир, – потому и задвигают люди это окно: слишком там страшно, по ту сторону. Раньше Димон и Денис увлеченно слушали фирменные небылицы от Артемки, кивали нечесаными репами. Но со временем магия развеялась.