Книга Таинственный писатель, страница 122 – Сулари Джентилл

— А приходили в коммуну еще чужаки?

— Кто-то всегда приходит. Этол говорит, у нас тут скоро будет своя страна.

— А где сейчас старшие?

Девочка указала на холм.

— На картофельном поле. Сегодня полнолуние… но на машине туда нельзя. Пойдемте, мы вас проводим.

Они пошли за детьми, которые болтали и пели всю дорогу. За холмом взрослые возделывали расчищенное поле мотыгами. Их заметила девушка, опустила мотыгу, подошла и спросила, что им нужно.

Гас объяснил, что раньше жил в коммуне. Девушка сразу стала более приветливой, прогнала детей и позвала Гаса и Мака, чтобы те познакомились с остальными. Они могли бы сразу расспросить девушку про Тео, но хотели взглянуть на других членов коммуны своими глазами и поискать любые намеки, что Тео могла быть здесь.

Гас передвигался, опираясь на трость, и ему было трудно идти по вспаханному полю. Наконец они подошли к группе мужчин и женщин, сажавших картофель. Те хором их поприветствовали:

— Добро пожаловать в «Гармонию», друзья!

— Огастес Бентон по кличке Гроза! Вот это да! – Им навстречу вышел старик со снежно-белыми волосами, седеющей бородой и торчащими передними зубами, из-за которых он немного шепелявил. – Это же ты, верно?

Гас кивнул.

— Этол.

— Вот уж не думал встретить тебя снова, Огастес.

— Теперь меня зовут Гас. Я тоже не думал встретить тебя, Этол. – Он продолжал смотреть на рощицу, за которой журчала река.

— Родители Огас… то есть Гаса были одними из основателей этой коммуны, – обратился Этол к остальным. – Хорошие были люди. Хранители света. – Он повернулся к женщине с длинными волосами, заплетенными в африканские косички. – Ты должна помнить Гаса, Маура. Это он ударил Джейкоба Кертиса рыбацким ножом.

Кое-кто из жителей в смятении и тревоге отступил на шаг назад. Этол описал нож и нанесенную рану во всех подробностях, хотя в этом не было необходимости. Он говорил нараспев, произнося слова, как стихи, и Мак задумался, не страдает ли старик деменцией в начальной стадии. Маура спокойно кивала, как другие мужчины и женщины более старшего возраста, видимо, свидетели происшествия. Гас слушал молча.

— Ты не виноват, сынок, – подытожил Этол. – Этот Кертис был гадом. Темный, развращенный человек. Кто-то должен был его проучить, не ты, так кто другой.

Лицо Гаса оставалось непроницаемым.

— Помню, адский был денек. – Этол покачал головой. – Повсюду кровища… Кертис вопил, как резаная свинья. Мы договорились никому не рассказывать… ради Огастеса и девочки. Джон-лекарь заштопал ублюдка. Его жизнь висела на волоске, но он выкарабкался. И, само собой, мы знали, что он никому ничего не расскажет.

Гас по-прежнему молчал.

Мак в смятении смотрел на людей, сажающих картофель. Рассказ Этола явно многих ошеломил. Видимо, он решил, что тайну можно больше не хранить.

— И как дела у Теодосии? – ласково спросила Маура.

— Все хорошо, – огрызнулся Гас.

— А когда вы в последний раз видели Тео? – осторожно спросил Мак.

— О, много лет назад, – ответила Маура и нахмурилась. – Пол и Бет отправили ее в школу-интернат на материке, когда ей было около двенадцати, и сами уехали примерно в то же время. Их можно понять после всего, что случилось. Теодосия стала очень замкнутой. Ужасно скучала по брату, звала его и плакала. Пол и Бет пытались наладить жизнь, но в «Гармонии» им больше не было места. Мы благословили их и отпустили.