Книга Да здравствует принц!, страница 85 – Фрэнсис Кель

— Я разговаривал с Оскаром. – Леон подался ближе.

Мы все выжидающе замолчали. Казалось, даже вездесущая библиотекарша заинтересованно прислушалась.

— И что? Позвал тебя на вечеринку? Или в клуб? – Мой язвительный голос так и сочился ядом.

— Что? Нет. – Леон замотал головой. – Рассказал, что меня ждёт в Академии.

— Что-то конкретное? Не томи. – Оливер подвинулся ещё ближе. Теперь он явно заинтересовался темой.

— Он сказал, что Академия Святых и Великих – это совсем другой мир. Там есть Дома-факультеты, а ещё закрытое элитное тайное общество или, по-другому, студенческое братство, куда каждый год набирают до четырёх первокурсников.

— Звучит круто, – выдохнул Оливер, загоревшийся этим фактом.

— Только вот девушек не берут, – печально проговорил Леон.

— Невелика потеря. Представляю, что там делают парни: напиваются и разносят Академию. – Оливия закатила глаза. – Если это всё, на что способны элитные чистокровные мальчики, то я не хочу иметь с ними дело.

— Оскар сказал, что, если первокурсника выберут, то очень важно пройти обряд посвящения или инициации. Он бывает жёстким, не все выдерживают.

— А что входит в посвящение? – не удержавшись, спросил я.

— Не знаю. Он не ответил. Сказал, что не будет меня сильно пугать. Кстати, – Леон обратился ко мне, – ты, наверное, не знал, но Гедеон был в этом студенческом братстве. После… ну… после смерти вашей мамы он ушёл.

Я чуть было не разинул рот от удивления.

Гедеон жил в Академии Святых и Великих, но когда мама заболела, он вернулся домой, чтобы быть с ней рядом. Значит в то время он и ушёл из братства.

— Оскар так и думал. Он говорил, что Гедеон не афишировал это. Ему было в какой-то мере в тягость.

Подумать только, как мало я знаю Гедеона. Мы так долго жили под одной крышей, а все подробности я узнавал от других. Гедеон отказался от общежития, местного полиса, чтобы быть рядом с мамой, но я, тот, кто постоянно сидел в соседней комнате, делил с ним один этаж, ничего, абсолютно ничего не замечал.

— Ещё сказал, что, скорее всего, мы все попадём под чары профессора Лозано. Он преподаёт Историю тёмных сил.

О нет!

— Опять История тёмных сил?! – взревел я.

— Тише ты. – Оливер приложил палец к губам.

— Кажется, Оскар сам под впечатлением от этого профессора. Сказал, что он взорвёт нам мозг своими тремя теориями, две из которых незаконны в Октавии.

— А как ему тогда позволяют преподавать? – в недоумении спросила Оливия.

— Без понятия. Теперь и мне стало интересно. – Леон задумчиво прикусил губу. – Есть предположения?

Ненадолго мы все, к радости миссис Симмонс, притихли. Первым тишину нарушил я:

— Может, он тоже входит в Совет старейшин. Сколько их там? Человек сто? Старейшины против своих неохотно идут.

Близнецы Брум и Леон удивлённо уставились на меня.

— Что? Мне Люмьер об этом говорил.

— Ладно, что ещё Оскар тебе рассказывал? – Оливер вернулся к животрепещущему вопросу.

— Дал совет, как понравиться профессору Лозано.

— Дай угадаю, надо лучше всех владеть тёмной материей? – съязвил я.

— Я тоже так думал, но нет. Надо цитировать стихи Федерико Лорки. Он его большой фанат.

— Профессор Лозано имеет испанские корни? – уточнила Оливия. – Судя по фамилии и любви к Лорке.

— По всей видимости, да. Но как я понял, он родился в Октавии.