Книга Да здравствует принц!, страница 73 – Фрэнсис Кель

Я отчаянно помотал головой. «Не дай им, Готье, обвести себя вокруг пальца».

Казалось, у меня сейчас взорвётся мозг от всех этих мыслей.

«Урок второй: не доверяй ничьим словам. Будь то Люмьер, Бернард, отец или я».

Я горько усмехнулся. Наверное, лучше бы мы вовсе не разговаривали. Проще было и дальше его бояться и избегать. С недавних пор наши отношения только и делают, что усложняются. Теперь я никому не могу верить. Если я собираюсь стать императором Октавии, то надо принять одну простую истину: «У императора нет друзей. Есть только союзники, подданные и враги».

Как мне быть?

— Он ведь жив, верно? – нерешительно уточнил Люмьер.

— А?

— Скэриэл ведь жив? Гедеон со своими попытками придушить его…

— Скэриэл? – перебил я. – Да, но…

— Никаких «но», – горячо прервал меня Люмьер. – Не отвлекайся. Пожаловаться на Гедеона ты всегда успеешь, а вот потренироваться со мной – нет.

Я поджал губы, шумно выдохнул через нос и нехотя согласился.

— Вот и славно, Готье, – заключил Люмьер и ускорил шаг.

«Урок третий: тебе всё-таки придётся воспользоваться тёмной материей, чтобы защититься».

Теперь я буду защищаться.

— Люмьер! – позвал я его у самых ворот клуба.

Он обернулся. Я подошёл ближе, крепче сжал лямку рюкзака и пристально посмотрел на него.

— Киллиан, – твёрдо проговорил я. – Отныне зови меня Киллианом, когда мы наедине.

Голос звучал властно, требовательно, совсем не так, как я привык говорить. Это был мой первый приказ. Люмьер застыл в нерешительности – на секунду я подумал, что он сейчас поднимет меня на смех, – затем еле заметно поклонился, приложив кулак к груди. На его лице блуждала слабая улыбка. Весь его вид словно кричал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал!»

— Да, мой принц, – с почтением произнёс он.

* * *

Резким движением Люмьер выбил шпагу из моей руки. Та с лязгом отлетела в сторону. Я чуть было не выругался вслух. Следовало признать: Люмьер бесподобен в фехтовании. Я попросту не поспевал за ним. Весь мой мир сейчас сузился до стен тренировочного зала, никогда прежде я не желал чего-то так страстно: покорить собственную шпагу, победить на дуэли. Будто нет на свете важнее целей, чем эти. И даже боль в ребре отступила на задний план.

Люмьер стоял напротив меня в белом стёганом костюме. За чёрной сетчатой маской смутно угадывались знакомые черты лица, но я был уверен, что сейчас он хмурится. Голос его звучал спокойно, но в тоне сквозили едва уловимые нотки неодобрения. Он уже битых полчаса настаивал на окончании тренировки. Люмьер не был готов к тому, что я упорно буду стоять на своём. Я и сам от себя подобного не ожидал.

Тяжело дыша, я бросил на Люмьера испепеляющий взгляд. Не буду лукавить, сейчас я его ненавидел. Меня раздражало буквально всё: то, как непринуждённо он стоит в боевой стойке, как быстры его атаки, как уверенно он двигается. И, само собой, как метко комментирует все мои промахи.

— На сегодня хватит. Ты устал и не можешь удержать шпагу.

Сняв маску, левой рукой я торопливо вытер со лба пот. На правой была перчатка, которую нестерпимо хотелось стянуть, но она являлась обязательной частью экипировки. Моё тело предательски подводило. Я знал, что могу лучше, желал этого больше всего на свете, но меня всего трясло от усталости. Прочистив горло, я требовательно проговорил: