Книга Да здравствует принц!, страница 64 – Фрэнсис Кель

— Но почему? – с недоумением спросил я.

— Потому что он такой же, как и я! – Гедеон схватил меня за запястья и сжал. – Тебе стоит держаться от нас двоих подальше.

Я так опешил, что даже не думал о том, чтобы вырываться из его захвата.

— Ты поэтому меня избегаешь?

Он отпустил меня – запястья жгло, хватка у Гедеона всегда была железная – и дотронулся пальцами до моей щеки, мягко провёл и резко убрал руку. Кажется, я забыл, как дышать.

— Боишься, что я привяжусь к тебе? – В горле пересохло. Я сам уже не понимал, что спрашиваю.

Гедеон с грустной улыбкой посмотрел на меня и, немного помолчав, проговорил так тихо, что я еле различал слова:

— Боюсь, что это я уже привязан к тебе.

Он отошёл в сторону, словно жалея о сказанном.

— Иди в свою комнату, Готье. Мне нужно закончить с Шелли.

Словно в бреду, я медленно прошёл к дверям, не осознавая всего произошедшего. Остановившись, я повторил, не поворачиваясь:

— Я думал, что ты ненавидишь меня.

Гедеон ничего не ответил, но я чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда понял, что он снова рядом, за моей спиной. Он опустил руки на мои плечи и чуть сжал. Я почувствовал его тяжёлое горячее дыхание: он наклонился и прислонился лбом к моему затылку. Его волосы щекотали мою шею. Мы стояли в тишине, и я всё ещё не понимал, о чём он думает, что чувствует и как мне вести себя.

— Гедеон? – набравшись храбрости, шёпотом позвал я.

Казалось, будто всё это мне снится.

— М?

— Почему все считают, что Бёрко плохо относились к полукровкам и низшим?

— Потому что историю пишут победители, – также шёпотом ответил Гедеон.

— Победители? Ты про Совет старейшин? Как ты к ним относишься?

Он сделал паузу, прежде чем ответить:

— Как к инструменту для достижения цели.

Я прикрыл глаза. Разговаривать совсем не хотелось. Я всю жизнь цеплялся за брата, мечтал заполучить его внимание, его любовь. И вот мы тут, в гостиной, стоим рядом, я чувствую его тепло. При других обстоятельствах я был бы счастлив.

— Ты играешь со всеми в какую-то игру. Я честно не понимаю, на чьей ты стороне.

Гедеон молчал, а я особо и не надеялся на ответ. Но вдруг он осторожно обнял меня и тут же отстранился, боясь задеть ребро. А потом шепнул:

— Я всегда был на твоей стороне.

Я натянул чёрную кепку с яркой эмблемой местной пиццерии на глаза, поправил красную безвкусную униформу – футболка была в самый раз, а вот штаны оказались узкими, сидеть в них было чертовски неудобно, – и вытащил из машины четыре большие коробки из-под пиццы.

— Готов? – спросил Эдвард, одетый в точно такую же униформу.

Я нервно кивнул.

— Работаем по плану, – спокойно проговорил он, тоже держа в руках коробки.

Мы направились к железным дверям, прямо в логово мистера Эна.

— Вы кто такие? – В широком светлом холле нас встретили два здоровяка.

В дальнем углу я увидел камеру, о которой говорил Кэмерон. Она подмигивала красным огоньком, словно приветствуя.

— Доставка пиццы для… – Эдвард достал телефон и сделал вид, будто не может найти нужный заказ. – Для Джозефа. Фамилия не указана. Он написал в приложении, что нужно поторопиться. Так куда идти?

Скэриэл посоветовал выбрать Джозефа, которого все в банде звали Джо. Он был одним из телохранителей мистера Эна и по большей части подпирал двери его кабинета.