Книга Да здравствует принц!, страница 199 – Фрэнсис Кель

— Скажи мне, Джером, пойдут ли за мной Запретные земли? – спросил он, не оборачиваясь.

Я вздрогнул. Этот вопрос уже задавал Хитклиф.

— Думаю, да.

— Я в этом не уверен.

— Почему?

— Они бы пошли за мной, будь я полукровкой или низшим.

— Но ты полукровка, Скэриэл, – не понимая, к чему он клонит, возразил я.

— Я уже не знаю, кто я.

Мы долго молчали, прежде чем Скэриэл окликнул меня.

— Джером?

— Да?

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Д… да.

— Достань мне тёмную краску для волос.

— Но зачем?

Он поднялся и развернулся. Я охнул, сердце бешено забилось. Не верилось в то, что я сейчас видел. В то время, как ладони Скэриэла окрасились в тёмный, прядь у его лица посветлела, стала цвета металла. И я вспомнил, что волосы Гедеона Хитклифа были именно такого металлического оттенка.

— Чем больше я использую тёмную материю, тем больше темнеют мои руки. Но это, – Скэриэл поднял ладонь, – проходит. Становится прежним. А вот это, – он подхватил двумя пальцами светлую прядь, – не меняется.

Я не знал, что сказать. Был слишком ошеломлён, чтобы вообще что-либо произнести.

— Кровь Хитклифов даёт о себе знать… – Словно читая мои мысли, прошептал он.

И тут Скэриэл рассмеялся. Сначала это был тихий смех, но с каждой секундой он становился всё громче и громче. И пробирал до дрожи. В какой-то момент я подумал, будто Скэриэл окончательно сошёл с ума.

— Ну же, Джером, – подойдя ближе, проговорил Скэриэл. – Улыбнись, не стой столбом. Всё хорошо.

Он обхватил моё лицо чёрными от материи пальцами и попробовал изобразить улыбку. Замерев, я стоял со здоровенным ножом в руках, и в этот момент Скэриэл казался мне самым безумным человеком на земле. Я искренне его боялся.

— Повторяй за мной, – мягко проговорил Скэриэл. – Раз – Октавия горит. Слышен вой и крики. – Его тихий, спокойный голос обволакивал. – Два – народ уже бежит, все в крови безликих. Три – огонь сжирает всё, до чего добрался. Чистокровок больше нет.

— Ромус быстро сдался, – прошептал я, и нож с оглушительным стуком выпал из ослабевших рук.

— И потом мы обнялись, – рассказывал я, в пылу эмоций размахивая руками и меря шагами беседку, где мы обосновались.

Самая дальняя из трёх беседок – небольшая уютная постройка с террасой и навесом, – как мне казалось, вполне подходила для того, чтобы скрыться от всех и, например, почитать в уединении, но Люмьер, отсмеявшись, сообщил, что эту беседка в основном популярна у парочек.

— Обнялись на глазах у всех? – Люмьер иронично приподнял одну бровь.

— На глазах у всех, – не моргнув глазом, подтвердил я.

Люмьер предложил встретиться на крыше полиса перед сном, чтобы обсудить долгожданное появление Скэриэла. Но мне хотелось только сыпать грязными ругательствами, и на это были все причины. Скэриэл появился в стенах Академии на полчаса, а потом его тихо, не привлекая лишнего внимания, выгнали. Конечно, назвали это иначе: «Переждать, пока всеобщее волнение схлынет», – но факт остаётся фактом, его просто прогнали.

На затянутом ночной дымкой небе собрались тёмные тучи. Вдалеке засверкали молнии, и вслед прогремел гром, обрушивший на нас свой яростный рёв. Но всё это было ещё далеко, а потому не несло никакой опасности. Префекты вместе с охраной следили, чтобы никто не вышел из полисов из-за внезапного комендантского часа, но о крыше они благополучно запамятовали.