Книга Где мы, там ад, страница 51 – Фрэнсис Кель

Когда Эдмунд растянулся напротив ванной комнаты, я с трудом поднял его, и мы, пошатываясь, дошли до входной двери. Там я быстро накинул куртку, обулся и, обхватив Эдмунда со спины, потащил его во двор. Он был жутко тяжёлым, и я двигался медленно, понимая, что в любую минуту могу упасть. На свежем воздухе ему стало чуть лучше, и, испугавшись, что он придёт в себя, я запаниковал. Вообразил, как ударю его по голове одним из уродливых садовых гномов, что заполонили весь газон. Ума не приложу, кто решил, что эти мерзкие создания способны украсить лужайку.

— Куда мы? – еле шевеля языком, спросил Эдмунд.

— К пруду, – натужно ответил я, продолжая тащить его.

— Зачем?

— Ты ведь любишь плавать.

Было что-то ироничное в том, что лучший пловец Миннесоты утонет в маленьком искусственном пруду на заднем дворе своего дома; там, где вода чуть выше колена.

— Я не хо… – прошептал он.

— Я тебя и не спрашивал.

Я погрузил Эдмунда по грудь, так чтобы голова и руки были в воде. Мой чёртов двоюродный брат хаотично дёргался, пытаясь выплыть из маленького пруда. Я воочию лицезрел битву разума и снотворного, которое было слишком мощным даже для такого здоровяка.

Я смотрел, как голова Эдмунда всё больше погружается в воду, и тихо напевал колыбельную, которую в детстве пела мне мама. Оглядываясь, я готов поклясться, что не помнил её до того момента. Слова и примитивный мотив сами пришли на ум, стоило только начать.

Ненадолго очнувшись от воспоминаний, я обхватил колени руками крепче и погрузился в горячую воду до подбородка. Челюсть всё ещё побаливала после стычки с Инграмом, но сейчас мне было совсем не до этого. Задержав дыхание, я позволил образам той роковой ночи мелькать перед глазами. Как наяву, я видел, как изо рта Эдмунда вырывались пузырьки воздуха. Он вяло боролся за жизнь: с каждой секундой его движения становились медленнее. Вода заглушала его мычание. Наверное, он пытался кричать, звать на помощь. Я тоже раньше звал – в первое время, когда меня начали закрывать в подвале. Эдмунд всегда слышал меня. Теперь я слышал его. И улыбался.

Я вынырнул из воды. Воздух обжёг лёгкие. Кожа покраснела. Уцелевшие остатки разбитого зеркала на полу запотели. Образы продолжали мелькать в голове.

Закончив с Эдмундом, я оставил его там же, у берега пруда, и вернулся в дом. Медленно, прислушиваясь, я поднялся в комнату дяди. Он крепко спал. Вся прикроватная тумбочка была забита таблетками и сиропами. Похоже, Эдмунд не соврал, когда однажды по телефону сообщил, что его отец сильно болен. Я постоял у кровати дяди, наблюдая, как мирно поднимается и опускается его грудь. Крепкий сон – это роскошь, которую я давно не мог себе позволить. Подойдя к креслу, я вытянул пояс из дорогого атласного халата, осторожно приподнял тяжёлую голову дяди Ричарда, после чего обвил тканью его шею и что было сил потянул. Тут же проснувшись, он вскрикнул и хрипло, почти шёпотом, позвал Эдмунда.

— Он не может тебе помочь, дядя, – чуть ослабив хватку, проговорил я. – Эдмунд плавает.

Дядя вырывался, но годы брали своё. Тело, ослабленное возрастом и болезнью, начало сдавать, он уже не был таким ловким и сильным, как раньше. Видел ли он меня перед кончиной? Надеюсь, что он всё хорошо видел, слышал и осознавал.