Книга Где мы, там ад, страница 28 – Фрэнсис Кель

— Это – моих рук дело, – довольно произнёс он, схватил мою ладонь и, приподняв чёрную водолазку, приложил её к порезу на боку. Я не успел вырваться, пальцы тут же стали мокрыми от горячей крови. – А вот это – твоих.

— Тебе не больно? – спросил я, медленно надавливая.

Я хотел причинить ему боль, но Мефис лишь улыбнулся и мотнул головой.

— Боль очищает разум.

Чувство омерзения граничило с желанием зарыться в рану пальцами поглубже. Но едва отстранившись, я сразу захотел другого: смыть кровь и накопившуюся усталость.

— Волчонок напал на Волка, – спокойно продолжал Мефис. – Ты на верном пути.

Голос его был размеренным и успокаивающим.

— На пути к чему? – спросил я.

— К тому, чтобы стать Истинным Зверем. – Мефис вновь улыбнулся. – Для этого надо убить равного себе.

Я удивлённо посмотрел на него, затем перевёл взгляд на свою руку. Она была в его крови, такой яркой и манящей. Вопрос сорвался с моих губ быстрее, чем я осознал.

— Кого?

— Волк должен убить Волка.

— Ты снова куришь, – раздался рядом детский голос.

Я повернул голову и увидел его: мальчик лет семи сидел на моей кровати. У него была разбита голова: со слипшихся волос кровь тонкой струйкой стекала со лба, пачкая лицо. Она подсыхала по краям, дорожкой очертив правую глазницу, щёку, губы и подбородок, будто начинающий художник грубо провёл кисточкой по холсту. Колени мальчик тоже поранил, так, словно упал на них со всего маху, хорошенько проехавшись по асфальту. Костяшки пальцев покрывали синяки, ногти были стёрты в мясо. Его одежда – светлая брендовая футболка и шорты – была порвана и усеяна кровавыми кляксами, вся в пыли и грязи. Лишь на груди всё так же выделялась маленькая эмблема французского модного бренда. Чёрные лакированные туфли давно потеряли блеск, шнурки развязались, один грязно-белый высокий носок сполз к лодыжке.

Он – это я. Мой внутренний Ребёнок, который видел слишком много дерьма. Он всегда появлялся, когда я падал на самое дно.

— Тебя давно не было, – ответил я, лёжа на холодном паркете. На мне была серая помятая футболка на пару размеров больше – взял по скидке на распродаже – и домашние брюки из «Твайс Блэсд»^[16].

Всё это время – непонятно сколько, на самом деле, провалы в памяти не прекращались, – я курил, уставившись в потрескавшийся потолок, и разглядывал на нём паутинки трещин. Казался себе мотыльком, пойманным в чьи-то искусно расставленные сети. Я задержал взгляд на одинокой перегоревшей лампочке, висевшей прямо надо мной. Оставшись накануне без света, я второй день использовал только чудом завалявшиеся в шкафу старые свечи – возможно, наследство предыдущего жильца. Я мог бы спуститься, дойти до маленького магазина хозтоваров за углом и купить лампочку, но не желал куда-либо выходить. Сейчас я зажёг две свечи, и всё в комнате утопало в полумраке.

— Я всегда с тобой. Вот здесь. – Ребёнок ткнул себя в разбитую голову.

Его лицо выглядело бледным и болезненным. Я никогда не мог долго на него смотреть, поэтому каждый раз предательски отводил взгляд.

— Зачем пришёл?

— Ты больше не принимаешь таблетки.

Я затянулся сигаретой и выпустил табачный дым в потолок. Мне хотелось лечь так, чтобы раскинуть руки и ноги, но на кровати было слишком мало места. Собственно, поэтому пол оказался единственным подходящим вариантом.