Книга Люди и звери, страница 188 – Александр Трусов

— Да…, – нахмурив брови, он полез во внутренний карман за неизменной зубочисткой. – Хорошего мало. Впрочем, у меня есть новость, которая поможет облегчить ваши страдания.

— По этим статьям ввели смертную казнь?

— Пока нет, – он не разделял моей иронии. – Есть результаты анализа ДНК.

— Какого еще, к черту, ДНК?

— Вашего и убитой девочки. Это не ваша дочь.

Ковыряясь в зубах, он ждал, пока я переварю эту новость.

— И что теперь? – я не собирался доставлять ему удовольствие поковыряться и в моей душе тоже. – Прыгать от радости, потому что убили не того ребенка? И что, по-вашему, для меня должно быть страшнее? Знать о том, что у меня была дочь, или знать, что у меня ее никогда не было?

— Не знаю, – честно ответил Зимин. – Пусть это будет на вашей совести. По крайней мере, этим можно объяснить совершенное вами преступление. Неудачный брак, ненависть к бывшей жене, смертельная обида на то, что ребенка она родила не вам, а другому, более достойному мужчине. Добавьте в качестве отягчающего обстоятельства злоупотребление алкоголем, и обвинительный приговор вам обеспечен.

— Смешно. Вы тоже считаете, что это я сделал?

— А вы этот вопрос задайте себе. Честно говоря, меня он волнует в последнюю очередь. Я согласился на встречу с вами не для того, чтобы разбираться в мотивации вашего поведения. Если виновны – вас посадят, нет – оправдают. Все просто.

— Я не хочу сидеть. С такой статьей как у меня с той стороны забора долго не живут. Вы должны вытащить меня.

— Должны? – Зимин криво усмехнулся. – Мы вам ничего не должны, Александр Викторович. И, если говорить откровенно, я здесь не ради вас. Моя задача заключается лишь в том, чтобы определить, насколько реальную угрозу вы представляете в плане утечки информации. Да, когда-то, наверно, вы действительно были ценным агентом. Но сейчас, извините, никакой ценности для нас не представляете.

— Я много знаю.

— Вот это меня и пугает, – Зимин посмотрел на часы. – Поймите, Александр Викторович. Даже если вам каким-то чудом удастся избежать наказания, с вашей службой в органах внутренних дел покончено. От человека с такой репутацией избавятся в мгновение ока. Или переведут в постовые. Что вы тогда сможете нам предложить? Отчеты о том, кто и когда перешел улицу в неположенном месте?

— Я столько лет работал на вас, а теперь вы решили вытереть об меня ноги?

— Это еще вопрос, на кого вы работали. Руководство завербовавшей вас секты было чрезвычайно заинтересовано в том, чтобы иметь такого человека как вы в Главном управлении внутренних дел. Не меньший интерес у него должно было бы вызвать и ваше сотрудничество с Федеральной службой безопасности. Ознакомившись с вашим личным делом, я допускаю, что необходимую информацию вы могли передавать как нам, так и им. Знаете, как это называют в разведке? Перевербовка.

Он продолжал говорить, а мне вдруг до смерти стало тоскливо. Я понял, что помощи, на которую я рассчитывал, мне не дождаться. Обманывать можно долго, но не бесконечно. Тем более, невозможно обмануть самого себя. Особенно призрачными надеждами и мертворожденной верой.

— Простите, что вы сказали?

— Я говорю, – со вздохом повторил Зимин, – что вам может помочь только откровенность и безоговорочная готовность к сотрудничеству. Вы передаете нам списки всех членов руководства питерского и московского отделения вашей секты, в том числе и лидеров боевых групп, а также лиц, ответственных за координацию финансовых потоков и распределение полученных из-за границы средств. Кроме того, нам нужна вся информация о подготовке и организации осенью этого года антиоппозиционных мероприятий. Все материалы, диктофонные записи, файлы из ноутбука вашей знакомой журналистки Волович, тексты распоряжений, которые ваше руководство получало из Смольного, и, самое главное, все, я подчеркиваю, абсолютно все сведения, касающиеся советника вице-губернатора по общим вопросам Клопотова. В случае вашего согласия, я обещаю, что приложу максимум усилий, чтобы до суда вы дошли с одной, максимум, с двумя статьями. Возможно, убийство по неосторожности или превышение допустимой самообороны. Естественно, никаких мертвых девочек и сексуальных зверств.