Книга Люди и звери, страница 169 – Александр Трусов

— Привет, Леня. Это Мальцев.

— Саша? Живой? Ты где? Ты не представляешь, что здесь творится!

— Потом. У нас никто не утонул?

— Точно неизвестно. Сегодня на совещании объявили, что пропало восемнадцать человек. И ты в том числе. Значит, теперь семнадцать. Позавчера опознали Зину Макарову из второго отдела. Ее нашли в Фонтанке у Прачечного моста. А еще…

— Ладно, Леня, я по работе. У тебя со связью все нормально?

— Обижаешь.

— Пробей мне один телефон. С него звонили полчаса тому назад на номер…, – я достал бумажку с номером домашнего телефона Сосновской. – Записывай. Когда справишься?

— Ну, не знаю. Полчаса, час.

— Пятнадцать минут, Леня! Пятнадцать минут. Сможешь?

— Попробую. Перезвони.

Я положил трубку, постоял, задумавшись, пару минут, после чего снова спустился в подвал. Вернувшись из него с пустой канистрой, я вышел во двор и направился к машине. Мне нужно было отлить несколько литров бензина.

* * *

Впервые после начала наводнения я оказался в центре. Большинство улиц, в том числе и Невский проспект, были закрыты для движения. Аварийные службы и подразделения МЧС ликвидировали многочисленные обрывы проводов и линий электропередач, расчищали завалы и с помощью эвакуаторов растаскивали перегородившие проезжую часть брошенные автомобили. Вход на некоторые станции метро перекрывали защитные ограждения. Не исключено, что нижние уровни метрополитена до сих пор могли оставаться под водой.

Я оставил машину в квартале от Дворцовой площади и дальше пошел пешком. Пройти мне предстояло по знакомому с детства маршруту, по которому меня не раз водила обожавшая историю этого города мать. Я шел по набережной Мойки мимо Капеллы, мимо музея Пушкина в доме № 12, двор которого, обычно заполненный томящимися в бесконечной очереди туристами, сейчас был непривычно пуст, мимо книжного магазина на Большой Конюшенной улице, возле которого я когда-то купил у спекулянта первое издание «Властелина колец». Каждый метр этих мостовых был пропитан воспоминаниями, которые я сейчас безжалостно втаптывал в грязь.

Я знал, куда я направляюсь. Это был старинный жилой дом на канале Грибоедова, квартиры в котором за последние годы стали стоить целое состояние. Внутри я никогда не был, потому что в гости меня не приглашали, но зато несколько раз парковался в служебной машине у центрального входа, когда нужно было помочь подвезти кое-какие вещи или продукты.

Я посмотрел на зашторенные окна четвертого этажа. Мне показалось, что одна из тяжелых темно-синих гардин слегка шевельнулась. Может быть, я неосмотрительно позволил разгуляться своему воображению, когда представил, что за гардиной скрывается чья-то фигура. Скорее всего, это был просто сквозняк.

Дверь мне открыла миловидная девушка лет двадцати, то ли сиделка или приходящая медсестра, то ли подрабатывающая стенографисткой студентка. Она улыбнулась дежурной улыбкой и крикнула в глубину квартиры:

— Алексей Павлович! Это к вам!

Алексей Павлович? Честно говоря, я никогда не знал его полного имени. В тех книгах и журнальных публикациях, которые в разное время попадались мне в руки, были указаны только фамилия и инициалы.

В широкий полутемный коридор вышел одетый в махровый халат высокий старик, опиравшийся на резную трость с белым набалдашником. Последний раз я его видел на похоронах Смолина.