Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
— Вас ждут Дочери милосердия[50], монсеньор, – доложил секретарь. — Избавьте меня от этой мороки, патер. Отделайтесь от них как-нибудь. Пусть придут завтра, только будьте с ними полюбезнее. – Епископ вдруг замер, и секретарь едва не врезался в него. – И, ради всего святого, немедленно пошлите за доктором Каньямересом. — Отец Каньямерес в духовном уединении… Маурисий едва сдержал проклятие, взял себя в руки и, продолжая спускаться, перешел к главному: — Дело не терпит, патер. Жду его сегодня вечером. Глаз не сомкну, в каком бы часу он ни явился. Ясно? Патер Рубинатс не мог понять, как нелепое обстоятельство, о котором шепотом судачили всезнающие клирики епархии, успело разрастись до такой степени, что епископ на грани истерики. Он пожал плечами и удалился, а Маурисий, чья мантия развевалась за спиной, быстро прошел по последним ступеням и вскоре оказался у боковой двери часовни. Тонкий аромат ладана и воска лил бальзам на душу Маурисия, двухсотого епископа Фейшесской епархии. Но в сердце таилось беспокойство, с которым он не мог совладать, несмотря на золоченые барельефы часовни. В нем тлела тайная надежда, что его святейшество заметит, как успешно он правит епархией, особенно когда придет время возводить в кардиналы кого-то из молодых – слухи об этом ходили уже месяцами. В Риме, во время визита ad limina[51], Святой Отец намекнул, что, возможно, выбор падет на него. И вот теперь, когда нити планов начинали сплетаться в искусный узор, на пути встало зловещее препятствие, способное разрушить все. К тому же проныра-итальянец явно что-то замышляет, только и ждет, как бы втянуть его в судебную тяжбу, весть о которой разнесется далеко за пределы епархии. Ясно одно: дело нельзя выпускать из рук. Чем меньше знают в Ватикане, тем лучше. За ужином владыка был мрачен и молчалив. Он накапал в бокал слишком много капель от давления, потребовал другой и сидел, не притрагиваясь к еде. Сестра Мария шепталась с кухаркой: надо бы сказать патеру Рубинатсу, что с его преосвященством что-то неладно, видишь, Анжелина, он даже не поел. * * * Снаружи епископский дворец в Фейшесе – скромное здание с унылыми балконами, зажатое в тесных переулках, где взгляду не за что зацепиться. Потому, верно, все окна дворца смотрят во внутренний дворик, словно он – сердце епархии. На деле там лишь отдыхают усталые кони. Расположенный в бельэтаже кабинет епископа выходит туда цветными витражами. Монсеньор однажды заметил – секретарь в редкий миг словоохотливости обратил на это его внимание, – что в дождь приятно вдыхать запах благородной древесины в кабинете и слушать, как капли яростно стучат по булыжной мостовой. Доктор Каньямерес был вне себя оттого, что его духовное уединение бесцеремонно прервали. Он решил явиться к владыке с кислой миной, чтобы скрыть любопытство, но уже через несколько минут беседы понял: ради такого дела стоило пожертвовать и отдыхом, и прочими удобствами. Епископ Маурисий без него как без рук. Впервые за четыре года, пять месяцев и две недели – с того дня, как Каньямереса, вопреки ожиданиям, не сделали епископом Фейшесским, – владыка признал, что его слава канониста не пустой звук. Монсеньору Маурисию нужны были советы, варианты, перспективы. Доктор Каньямерес осведомился о деталях, чтобы как следует во всем разобраться, но епископ лишь печально покачал головой: деталей почти нет, все зыбко и неясно, кроме доноса. |