Книга Книга Фейшеса, страница 75 – Жауме Кабре

Сам того не замечая, он мысленно оттачивал отрывки речи, которую собирался там произнести: человек с большим будущим, кто знает, возможно, мой преемник, господа, какая огромная потеря… За два месяца две смерти, такие неожиданные… Но компания Ригау выстоит назло врагам, которые готовы унизиться до самого гнусного наемного убийства с целью… Господа акционеры, созвавшие это заседание, будьте добры изложить, что вас сюда привело… И он предчувствовал молчание Мерсе, потому что это была только ее затея, а без Энрика ничего она уже поделать не могла, и тогда, выдержав подобающую паузу, он завершит собрание, предложив обсудить три или четыре безобидных пункта, чтобы было видно, что заседание созвано не зря, и попрощается до следующего раза, а может, зачитают отчет о прибылях и убытках, кто знает. Жулиа вышел из дома племянника, не попрощавшись с сестрой, которая словно приросла к гробу: ее последняя надежда угасла.

А может быть, и нет. Сеньорита Мерсе Ригау нервно сжимала в руках красную папку, обнаруженную ею в комнате у Энрика, где она вместе с Монсеррат искала для него одежду. Запершись в уборной, она бегло просмотрела бумаги и поняла их значение. Кто знает – при этой мысли папка жгла ей пальцы, – не из-за этого ли Жулиа…

Все шло не так, как он предвидел. И все-таки двигалось в нужном направлении. Однако столько событий вышло из-под контроля, что при мысли о том, как бы не запятнать себя, его слегка мутило. Через раскрытое на вечернее небо окно дул приятный сквознячок, а седая голова, не замечая ни багряного небосвода, ни влажного тумана, всегдашнего предвестника темноты, напряженно думала. Изжога не утихала. Ясное дело, следовало ожидать, что рано или поздно Солера прикончат: слишком уж ненадежным было его положение, чтобы ждать от него чего-то путного. Турмеду было жалко от души; он никогда не пожелал бы ему такого страшного конца; конечно, надоеда стоял на его пути и жить мешал чрезвычайно. Убивать его за это никто не собирался; и все же, раз уж так вышло, следовало признать, что смерть эта случилась как нельзя более кстати. Энрик и Солер отправились на тот свет, и замкнулся круг, разомкнуть который не сможет никто и никогда. Он отлично представлял себе, как все произошло: этот чертов Меркадер смекнул, что кто-то дергает за ниточки и прячет козырь в рукаве. И возомнил, что способен во всем разобраться. Одного не пойму: как ему это удалось? Как он обошел строжайший надзор, который установил над ним Солер? Как сам Солер позволил какому-то узнику себя прикончить? Когда ему сообщили новость, он немедленно приказал распустить всех по домам, и теперь было трудно выяснить подробности. Он озабоченно покачал головой: Гавальда. Он много об этом думал и пришел к выводу, что этого человека надо убрать. Эта смерть стала бы искрой, из которой разгорелось бы пламя. И что же? Кретины оставили его полуживым. Конечно, свою роль он сыграл; но все же его присутствие было неудобным, и рано или поздно с ним предстояло разобраться.

Последние лучи света падали на седую шевелюру. Он неторопливо закурил сигару и стал созерцать, как вьется дым. Ему было жарко; несмотря на поздний час, стояла духота. Лето выдалось тяжелое, и зной не желал отступать просто так. Магнат испустил недовольный вздох и достал из кармана часы. Без двадцати восемь. Он с трудом поднялся: пора было отправляться на поминки бедняги Турмеды. И похлопывать всех по спине, и говорить, да, Ригау, соболезную, остался ты один как перст, а скоро и сам отправишься в ад, Ригау, противный, самодовольный предатель, похуже твоего мерзавца-брата. А может, и принять рюмочку ратафии.