Книга Шпионское грузило, страница 7 – Лен Дейтон

Идея Брета никогда не сможет принести результатов без наличия эффективно работающего агента в верхушке московского КГБ. Он предпочел бы иметь и поистине блистательного агента, предназначенного для долговременного внедрения и сбора информации в Восточном Берлине, столице Германской Демократической Республики. Это может потребовать массу времени: не та комбинация, которую можно сколотить впопыхах, как большинство операций СИС.

У департамента скорее всего имелось несколько дюжин «спящих» агентов, которые уже внедрились на долговременное оседание в той или иной области, — надежные, с давних пор верные агенты в различных коммунистических режимах Восточной Европы. А теперь Брету предстояло найти такого человека, и подбор должен был быть верен. Но долгий и тщательный процесс выбора его надо вести так тонко и безукоризненно, чтобы никому не пришло в голову, чем он занимается. И когда он найдет такого человека, ему предстоит убедить его рискнуть головой в ходе задания, которым в нормальных условиях «спящие» агенты никогда не занимаются. Большая часть их предназначена для глубокого оседания, в ходе которого они всего лишь получают деньги в ожидании подходящего шанса, впрочем пребывая в уверенности, что он никогда так и не наступит.

Словом, будет непросто. На удачу рассчитывать не приходится. С самого начала его может ожидать сдержанность или явное нежелание сотрудничать в силу простой причины, что никогда никому из тех, с кем он имел дело, не говорил, что придется этим заниматься. Затем следует откровенно сказать, что его ждет признание и вознаграждение. Департамент с большой ответственностью относится к таким вещам. И совершенно естественно, что люди, работающие в глубокой тайне, страстно жаждут знаков восхищения и признания со стороны своих шефов, когда все уже будет позади. А если дела пойдут не лучшим образом, то последуют яростные взаимные обвинения, сопутствующие посмертному вскрытию.

И наконец, нельзя сбрасывать со счетов воздействие, которое такая операция окажет на человека, занимающегося столь грязной работой. Не исключено, что ему не суждено будет вернуться. Или, даже если он вернется, ему никогда не будет предоставлена работа. Из немногих выживших, кого довелось увидеть Брету, мало кто получил право сидеть в кресле-качалке с пледом на коленях, позволяя себе говорить лишь на одобренные департаментом темы и тщетно пытаясь привести в порядок потрепанные нервы и разрушившиеся отношения.

Нетрудно догадаться, почему они не могут оправиться. Вы обращаетесь к человеку с просьбой бросить все, что он считает для себя дорогим, и отправиться шпионить в чужую страну. Затем, спустя много лет, вы выдергиваете его обратно — с Божьего соизволения, — чтобы он провел остаток жизни в мире и покое. Но ему не будет ни мира, ни, тем более, покоя. Всех, кто всплывает у него в памяти, он предал или покинул тем или иным образом. Жизнь этих людей разрушена и кончена с той же определенностью, с которой он мог бы предстать перед расстрельным взводом.

С другой стороны, необходимо учитывать оптимальное сочетание между необходимостью разрушить бытие какого-то человека, — возможно, и нескольких членов его семьи, — и той пользой, которую могут принести его действия. В конце концов, речь идет об оптимальной выгоде для общества. Они воюют с системой, убивающей сотни тысяч людей в своих трудовых лагерях, применяющей пытки как нормальный способ полицейских расследований, бросающей диссидентов в психушки. И абсурдно проявлять чрезмерную щепетильность, когда ставки столь высоки.