Книга Шпионское грузило, страница 177 – Лен Дейтон

— Думаю, что да.

— Я собираюсь послать миссис Сэмсон к Брету, когда она вернется. В Калифорнию. Что ты об этом думаешь?

— Да, мысль превосходная, — сказал Сайлес. — Тогда ей удастся избежать излишнего внимания и любопытства. Вместе с Бернардом Сэмсоном?

— Нет. Разве что ты?..

— Брось, Генри. Стоит оставить Сэмсона, и он поднимет тут всех на уши в поисках ее, досаждая всем и каждому. Отправь их туда, пусть Брет позаботится о них обоих.

— Очень хорошо. — Дедушкины часы, которые Сайлес перетащил в эту комнату, опасаясь за их сохранность, пробили пять часов. — Неужто уже столько времени? Мне пора двигаться.

— То есть ты все возлагаешь на меня, Генри? — Сайлес хотел добиться полной ясности, дабы избежать в дальнейшем каких-либо упреков. — Впереди немалый объем хлопот. Мне придется позаботиться о подготовке стоматологической части, а это потребует времени.

— Предоставляю все тебе, Сайлес. Если потребуются деньги, звони Брету.

— Я-то предполагал, что будет создан специальный механизм финансирования, чтобы вытаскивать ее, — сказал Сайлес.

— Нет. В случае возможных непредвиденных случайностей будет организован фонд, предназначенный для взяток. Он и так обошелся нам в копеечку.

— Я думаю, что старания Сэмсона обнаружить все концы с деньгами могут выйти на публику.

— Сэмсон будет в Калифорнии, — пробормотал ГД. — И чем больше я обдумываю эту идею, тем больше она мне нравится. Фолькман говорит, что эти годы заметно сказались на миссис Сэмсон. Вот мы и пошлем туда ее мужа, чтобы он позаботился о ней.

Восточный Берлин, Мюггельзее. Май 1987 года

— До чего удивительное чувство, когда тебе принадлежит все озеро, — сказал Гарри Кеннеди. Он сидел у румпеля шестиметровой гоночной яхты, подавая команды Фионе.

Жаркими летними днями озеро бывало переполнено парусными судами, но сегодня было довольно прохладно, и озеро полностью было в их распоряжении. День клонился к вечеру. Солнце, которое то и дело скрывалось за облаками, гонимыми порывами холодного ветра, давало мало тепла.

То и дело на парус налетали порывы ветра, так что нос яхты начинал с легким шипением резать воду, а от форштевня разбегались белые барашки волн.

Фиона сидела ближе к носу; на ней была ярко-желтая ветровка, толстый свитер джернсейской шерсти и шарф Гарри, но все же ее познабливало. Ей нравилась безлюдная поверхность озера, потому что она позволяла ей сидеть спокойно, не надо было то и дело тянуть или вытравливать шкоты или подбирать парус, что так нравилось Гарри. Точнее, он любил смотреть на нее в эти минуты. Казалось, он никогда не чувствует холода, когда ходит под парусом. Надевая цивильный костюм, он становился совсем иным человеком, нежели на воде. Короткий красный анорак и джинсы молодили его: он выглядел отважным авантюристом, летающим над пустынями и тундрами и томящимся за письменным столом.

Она часто виделась с ним в тот год, что Гарри провел в «Шарите». Он давал ей возможность отвлекаться от горестных мыслей, когда ей хотелось, чтобы кто-то любил ее и оберегал. Теперь он снова работал в Лондоне, и она видела его, только когда он позволял себе проводить с ней весь уик-энд, что случалось примерно раз в шесть недель. Порой он договаривался, что возьмет эту яхту у приятеля, с которым познакомился в больнице; она готовила сандвичи и термос с кофе, и они проводили весь день на озере. Эти поездки, должно быть, доставляли ему немало хлопот и недешево обходились, но он никогда не сетовал на это. Порой ей приходила в голову мысль, что его визиты были частью его обязанностей по наблюдению за ней, но она не была в этом уверена.