Книга Шпионское грузило, страница 168 – Лен Дейтон

— Нет, не делаю.

— Теперь-то я понимаю, почему ты бережешь все ее платья.

— Ты же знаешь, что это не так, Глория. Прошу тебя, не плачь.

— Я не плачу, мать твою… Я ненавижу тебя, ты подонок!

— Да ты будешь слушать? — Он грубо тряхнул ее. — Фиона — советский агент. Она исчезла навсегда. А теперь перестань выдумывать.

— Ты ручаешься?

Он отошел от Глории. В глазах ее было выражение отчаяния, и он не хотел огорчать ее.

— Да, ручаюсь, — сказал он.

Она ему не поверила. Она всегда знала, когда он врет.

В эти минуты разговор между генеральным директором и Сайлесом Гонтом был в полном разгаре.

— Как долго миссис Сэмсон уже находится там? — спросил Сайлес Гонт. Вопрос носил чисто риторический характер, но он хотел, чтобы генеральный директор разделил его эмоции.

— Она ушла в восемьдесят третьем, то есть около четырех лет назад, — уточнил сэр Генри Кливмор. Эти двое мужчин сотворили подлинное чудо и по праву были горды своим достижением. Экономика Восточной Германии трещала по всем швам, правительство впадало в старческий маразм, не в состоянии ни собраться с силами, ни решать проблемы. Из информации Фионы явствовало, что русские войска будут сидеть по казармам, какие бы ни происходили политические катаклизмы. У СССР хватало своих проблем. Предположение Брета Ранселера, что Стена падет в 1990 году, в то время воспринималось как сильное преувеличение, так же как и все предсказания СИС, — теперь начинало обретать черты реальности.

Они получали от Фионы более чем первостатейные данные, которые позволяли им обоим мастерски вести продуманные кампании, а также устанавливать связи с оппозиционными группами даже самого левого направления. Чтобы обеспечить ей защиту, они дали ей возможность одержать несколько побед и провести пару успешных операций. И теперь наслаждались чувством полного удовлетворения.

И тот и другой были очень схожи: и семейным воспитанием, и образованием, и манерами, и поведением, но так как Сайлес Гонт служил за пределами Англии, он в некоторой степени стал космополитом, чего никогда нельзя было сказать о несколько отчужденном и вежливом сэре Генри Кливморе. Сайлес Гонт был грубоват и хитер, его безалаберность позволяла ему легко приспосабливаться к любой обстановке, и, несмотря на долгий срок их знакомства, у сэра Генри всегда были основания для упреков в адрес своего друга.

— А ты помнишь, как молодой Фолькман, явившись ночью, постучался к тебе в дверь? — сказал Сайлес.

— Этот чертов дурак забыл мой номер телефона.

— А ты был просто вне себя, — напомнил Сайлес.

— Ну уж нет.

— Прошу прощения, что возражаю тебе, Генри, но, явившись сюда, ты сказал, что Фиона жутко ошиблась в выборе.

— Тогда он казался просто чудовищным. — Он суховато хмыкнул. — Самая важная деталь, которую он должен был сохранить в памяти, — и забыл ее.

— Но Фолькман стал нашей козырной картой. Я даже и представить себе не мог.

— Я его как-нибудь отмечу, — сказал ГД. — Когда все кончится, я вручу ему какую-нибудь награду. Я знаю, что он из того сорта людей, которым нравятся фанфары.

— А ты знаешь, что его счет в банке резко ухудшился? — спросил Сайлес, хотя уже предупреждал об этом ГД.

— Он взялся приводить в порядок полуразвалившийся старый отель, что принадлежит той ужасной старухе немке. Как ее имя?