Книга ОКБ, страница 13 – Алексей Брусницын

В дежурство Мочаловского и его подруги и соратницы в отделение поступила пациентка с подозрением на внематочную беременность. После осмотра наши специалисты пришли к выводу о необходимости эндоскопического исследования. Оба были в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. Эндоскописта в больнице не было, и Мочаловский взял на себя ответственность провести процедуру самостоятельно. Дескать, что нам, кандидатам наук такие пустяки…

Впоследствии вскрытие обнаружило одиннадцать проколов брюшной аорты, каждый из которых в отдельности мог стать причиной смерти. Жертва врачебной ошибки скончалась от массивной кровопотери еще до того, как Мочаловский прекратил неудачные попытки сделать прокол в брюшной стенке для введения зонда. Пациентке было двадцать два года, ее муж остался с трехлетней дочерью на руках. А беременность, как оказалось, протекала без патологии.

Мочаловский получил строгий выговор, но, наверное, более тяжелым наказанием для него явилось то, что его наперсницу отстранили от работы на целый год, и он вынужден был проводить ночные бдения в менее приятной компании.

Через несколько лет я оказался в ОКБ уже в качестве пациента. За это время произошли глобальные перемены как в жизни страны, так и в мой собственной. Это было удивительное время – бестолковое, но замечательное своей лихостью и новизной. Сейчас я понимаю, что тогда и только тогда мы были по-настоящему свободны. Старый режим рухнул, а новый еще не зародился. Вскрылась огромная историческая флегмона, а новая государственность, смертоносная как рак и смердящая как гангрена, еще не успела развиться в организме страны. Это было как мнимое облегчение, которое бывает у неизлечимо больных незадолго перед смертью. Когда кажется, что болезнь отпустила, что восстанавливаются силы и аппетит, что все еще впереди… Но болезнь возвращается в гораздо более жутком виде и очень быстро забирает все, что осталось. Но, когда еще кажется, что болезнь проиграла, хочется дышать полной грудью и совершать что-то необычайное и безрассудное…

В общем все эти глобальные перемены в обществе косвенным образом привели меня к тому, что я бросил институт на пятом курсе и подхватил где-то гемофильную палочку. Эта инфекция даже не считается венерической по классификации, но тем не менее, если ее не лечить, то и она может привести к очень неприятным последствиям. В моем случае таковым последствием стало сужение крайней плоти, которое можно было вылечить только хирургическим путем, то есть обрезанием.

Мишка на тот момент уже год как работал хирургом-урологом в ОКБ. Трудно представить себе молодого человека, который мечтает стать урологом. Так вот Мишка стал урологом, потому что кто-то вовремя подсказал его тетке – врачу из железнодорожной больницы, что если ее племянник пойдет специализироваться на эту специальность на последнем курсе, то к окончанию института у него будет гарантированное место в одном из самых престижных лечебных учреждений города.

— Говно-вопрос! – сказал Мишка по телефону, после того как очень непрофессионально проржался. – Отрежем. Хоть сегодня. А нет, давай завтра, у меня дежурство будет.

— Тебе какой наркоз: общий, местный? – спросил он, когда на следующий день я приехал к нему в больницу.