Книга Я тебя отвоюю, страница 154 – Мария Акулова

Даша сначала вздрогнула, а потом порывисто выдернула руки из-под продолжавшей держать ее маминой ладони, вцепилась в лежавшую на коленях сумку.

— Мне к Стасу пора. Я обещала, что буду в час.

Не ждала ничьего одобрения. Не заботилась о том, что они вроде как не договорили. Встала, развернулась, вышла из кафе…

Оставшиеся за столом же дружно устремили взгляды в огромное окно, следя, как Даша перебегает улицу по зебре, заходит в больничную калитку, быстрым шагом идет к корпусу…

— Спасибо вам за нее… — Вера произносит тихо, несмело улыбается, параллельно смахивая слезы с глаз. Не ждет ответа. Да он и не требуется. Всем ведь и так всё понятно.

* * *

В палату Даша не стучала, но открывала очень аккуратно. Возможно, для кого-то женщины подобны хрустальным вазам, но после случившегося для нее таким стал Стас. Подчас доходило до абсурда, и Даша понимала — с этим нужно будет что-то делать, но пока… не могла.

До невозможности боялась его напугать, как-то навредить, сделать что-то не то и… И снова падать вместе с ним на пол кухни, умоляя в трубку: «пожалуйста… спасите».

Так и сегодня — Даша приоткрыла дверь на щелочку, заглянула… Выдохнула непроизвольно, потому что он был на месте (а не застать его в положенное время в палате тоже было очень страшно), вот только спал.

Рядом с кроватью стояла та самая улыбчивая Мила. Как оказалось, невероятной доброты человек, для которого помощь людям — призвание.

Для Даши, да и всех Красновских-Волошиных она стала ангелом-хранителем. Начиная с того, что так и не выпила тогда свой кофе, выбросила его, побежала за успокоительным для Даши. Заканчивая готовностью за более чем умеренные деньги помогать, если это потребуется.

— Спит? — Даша вошла в палату, притворила за собой дверь, улыбнулась в ответ Миле. Улыбнулась, как могла, — натянуто и криво. Но это уже что-то.

— Да. Спрашивал о тебе.

Даша кивнула, закусив щеку изнутри. Сначала подошла к раковине, тщательно помыла руки, только потом к кровати. Присела на кресло, плотно закрепившимся за ее задницей, потянулась к его руке. Правой. Пострадавшей.

Она не утратила чувствительность полностью, но над возвращением силы кисти и моторики пальцев предстояло работать. Так же, как над возвращением умения бегать, летать, говорить… Так проворно, как, несомненно, хочется ему.

— Я оставлю вас.

Даша ни словом, ни взглядом не дала медсестре понять, что она здесь лишняя, но Мила и без этого прекрасно чувствовала, когда нужна, а когда лучше удалиться.

Как позже оказалось, это ее звонок привел в больницу Дину, которой теперь вход сюда был закрыт навечно. Артём заполнял форму, которую Мила ему дала, машинально. В графе «жена» указал данные, хранившиеся в телефоне. Не спросил, зачем это нужно и будут ли вызывать, был слишком ошарашен. Оказалось, будут… Мила удивилась, что в нужной графе указана не Дарья… Не считая нужным копать излишне глубоко, решила, что Даша — близкий друг. Набрала официальную жену. Сообщила о том, что ее муж поступил в их больницу…

Только потом, уже после разыгравшейся у нее на глазах ужаснейшая сцены, поняла, что совершила ошибку. А насколько глубокую узнала еще позже — из рассказа Даши.

Отчасти, именно та самоотверженность и отчаянье, свидетелем которых стала Мила, заставили ее предложить свою помощь. Ей почему-то сходу запала в сердце Дарья. А чуть позже и Стас. Даже в такой — ужасной для любого мужчины — ситуации сохранившим самообладание и достоинство.