Онлайн книга «Я тебя отвоюю»
|
Во взгляде Даши наверняка читался протест, но авторитет, взращённый в детстве, не позволял пойти наперекор. — Привет, мелкая… Иди сюда. Мириться будем. А когда из гостиной показался Артём… Окинул ее хмурым взглядом, сказал тоже не то, чтобы особо радостно, Даша почему-то вдруг не выдержала. Всхлипнула. Потому что как бы ни храбрилась, как бы ни скрывала боль под злостью, ей-то в первую очередь больно было из-за того, что брату дороже правота, чем ее чувства. — Ну началоооось… — Артём довольно быстро оказался совсем рядом. Обнять всхлипнувшую могли отец или мать, но они отошли, позволяя сделать это хмурому старшему. Еще полчаса тому назад устроившему им самый настоящий скандал о том, что он не станет участвовать в фарсе, который устраивают эти двое… И пусть отчасти старшие Красновские были с ним согласны, но… Им было слишком сложно просыпаться каждое утро с мыслью, что дети не разговаривают. И слишком ясно было, насколько Артёмов протест глуп, а Дашкина обида велика. Поэтому они и провернули свою аферу, а теперь отошли на кухню, затаившись, позволяя разобраться наедине. Глава 27 — Ты не имел права говорить Стасу то, что наговорил… Из Даши вышла не слезинка и даже не две. Оказалось, что обида куда глубже, чем она сама себя убеждала. Сначала недоговоренность выплескивалась слезами, а уже потом словами. Родители шуршали на кухне, делая вид, что им необходимо нарезать хлеб непременно в четыре руки, Артём с Дашей же были оставлены уже в гостиной — с ромашковым чаем, конфетами и тихо шумевшим телевизором, который создавал видимость приватности беседы. — Я не отказываюсь от своих слов, Даш. Он должен был сначала закончить с Диной, а уж потом… Если вы считаете, что из этого что-то выйдет… Пробовать с тобой. — Он просил меня об этом. Но это я… — Дашка… Не пытайся даже… — Я не пытаюсь. Я правду говорю. Ты ведь знаешь, как ему сложно. А из-за тебя еще сложней теперь… Артём глянул на сестру серьезно, явно хотел что-то сказать, но сдержался. Даша поняла — в нем живет такая же обида, как в ней. Но только относится она к Стасу. И он еще не готов ее окончательно отпустить. — Он взрослый мальчик. Справится. — Если бы ты всегда об этом помнил, Тём… Было бы прекрасно. Мы взрослые. — Мне просто обидно за тебя, дурочка. И страшно. Я не вмешивался бы, если не понимал, что ты идешь не по той дорожке… — Не по той, по которой тебе хотелось бы. Понимаешь, в чем проблема? Ты выдаешь свое желание за истину. Да и… Будем честными. Ты печешься о своем комфорте. Тебе самому было бы комфортней, чтобы я не лезла в эти отношения. Осталась в тех — хороших, правильных, всем понятных. Ты радовался бы свадьбе, тост сказал бы, убеждал бы себя потом, что мы с Богданом отличная пара… А на то, что у меня на душе пусто, закрывал бы глаза… Артём опустил взгляд, хмыкнул. В последнее время мелкая раскрывалась для него все с новых и новых сторон. Такая импульсивная, но такая серьезная. Он давал этому фарсу не больше пары недель. Думал, они не выдержат. И даже с садистским удовольствием размышлял, кто даст заднюю первым — понявшая, что Стас теперь не такой уж и романтичный балбес, Даша или задолбанный Диной Стас, не готовый брать на себя ответственность за еще одну женщину, так и не пережив до конца ту. |