Книга Незнакомцы, страница 51 – Мария Акулова

Сейчас не так. Он смотрит на серую жизнь как мент. Я — как лишенный принципов талантливый счастливец.

Мне в целом похуй кто кого, просто потому что я знаю: это никогда не закончится. Будут другие. Будет другое. Пока крутится земля и пока по ней ходят люди, пока есть ресурсы.

Но если здесь я выживу — не пропаду. Просто сдохнуть хочу не получив пулю от бугра, а сорвавшись с очередной ебейшей горы.

Вот такие мечты. И действую соответственно.

Желание послать Вяза нахуй держу при себе.

Я уже согласился и впрягся. Сейчас я отдаю последние долги людям, которые сделали меня должником.

После Яровея я свободен. Или мертв.

— Что тебе рассказывать? Всё по плану. Общаюсь. Вливаюсь. Расул Зернова катает. Мне глазки строит, когда видит. Ты скажи этому долбоебу, что он доиграется.

Вяз ругается сквозь зубы. Он тоже не сильно доволен Расулом, но выбор у нас не велик. Публичные кастинги на наши роли не проводятся.

— У тебя есть продвижение?

— Да. Есть. Зернов вводит меня в курс дел. Я осторожно действую. Мы куда-то спешим?

Сознательно дразню Вяземского. Он спешит, это факт. Быстрее хочет звание повыше. Но что поделать, если его звезды меня совершенно не ебут?

— С Яровеем еще не знакомили?

— Нет. — Отвечаю сдержано, но это не значит, что разговор не раздражает.

Чтобы у меня всё получилось — достаточно не заебывать. Если что-то понадобится — обращусь.

Но Вяземский так не умеет.

— А с дочкой его что?

Смотрю в окно и веду подушечкой большого пальца по остальным. Это удивительно, но до сих пор иногда жжется. У нее кожа ядом пропитана или что?

С его дочкой… А с его дочкой я.

Сморгнув, откидываю голову назад и смотрю уже в потолок.

— Да мажорка как мажорка. В отчиме души не чает. Бабки тратит. Планы строит. В голове одни вечеринки. Алкоголь. Секс. Развлечения.

— Общение наладить получилось?

— Такое.

Вот так я пизжу. А с ней, как ни странно, чаще всего честен.

Врать Лолите почти не приходится.

Жизнь мажорки из моего телефона соткана из игры в падел, паппи-йоги, планов на Миконос и бесконечного потока грязного бабла на все это.

Но, даже понимая это, я не испытываю к ней отторжения. И сложности с налаживанием контакта у нас точно нет.

Я просто не хочу отчитываться об этом Вяземскому.

А с ней я хочу. Много всякого хочу.

— Думаешь, через неё не получится? — Вяземский даже смягчается и вроде как готов прислушаться.

Но я молчу. Я вообще много думаю, Андрей Дмитрич. Много о ней думаю.

Мне сложно назвать себя эмоциональным человеком, но чистая жалость к красивой девке с фотографии преображается со скоростью разгона супер-кара, на презентации которого я впервые ее потрогал.

Что мне помешало бы отказаться от той встречи? Да ничего.

Я занят. Ты принимаешь, малыш. Это даже хорошо было бы для нашего плана. Девки любят, когда их морозят. Пострадать. Пообижаться.

Просто с Лолой не так.

И вместо того, чтобы отмахнуться от ее просьбы, я расстарался. Для нее или для себя? Хуй знает. Но точно не для дела.

И врать себе же не хочу: мне было слишком интересно с ней вживую.

Интерес я утолил, но аппетит с тех пор только разросся. И дело не в высоких сиськах, хоть и в сиськах тоже.

Наша переписка — это уже часть моего быта.

Я забываю о ней слишком редко, чтобы говорить, что всё по плану. Нихуя.