Книга Незнакомцы, страница 120 – Мария Акулова

Внизу, на танцполе, люди двигаются в такт музыке. Мой слегка расфокусированный взгляд воспринимает их, как одну большую пульсирующую массу.

Бух. Бух. Бух. И быстрее бух-бух-бух. И снова замедляются.

Наклоняюсь сильнее. Становлюсь ближе к «сердцу», в котором мелькает, мерцает, гремит.

Позади меня смеются. Кто-то чокается, кто-то затягивается кальяном и пускает дым в потолок.

Запах сладкий, липкий, клубничный или арбузный — уже не помню. Меня слегка качает, как будто я не отказалась от "волшебной" затяжки со следующими за ней спецэффектами. Но нет, я послушная. Уже два месяца как бессмысленно послушная.

Прищуриваюсь, наблюдаю, как внизу у стены кто-то отчаянно и страстно целуется. Парень с девушкой делают это развязно. Неуместно. Но, сука, так красиво…

Кровь бежит по венам быстрее, пока я наблюдаю за чужой страстью. Может быть вот они как раз под дурью, а может быть даже сексом займутся прямо в зале — у какой-то стены. Но я не осуждаю. Я, блядь, завидую.

На мою талию сзади ложатся руки, обхватывают решительно и тянут назад.

Внутри — бунт. Протест. Не хочу.

Но заставляю пальцы разжаться, смыкаю ненадолго веки. Тело успело налиться неутоленным завистливым желанием, которое быстро испаряется, когда Артур меня разворачивает и с улыбкой смотрит в глаза.

Сегодня он, как все, тоже подвыпивший. Счастливый. Веселый.

Забрасывает себе на плечи мои руки и тянется к губам. Я даю себя поцеловать, потому что мы уже полтора месяца встречаемся.

Он приятно пахнет и чувствуется. Он не виноват, что в энциклопедии диких зверей не попал бы на страницу с волками. Я пытаюсь вспомнить, как целовались люди на танцполе. Зажечь в себе желание… И не могу.

Оторвавшись, вжимаюсь на секунду губами в щеку Зернова и, легонько оттолкнув, обхожу.

— Опасно, Лол, больше так не делай, — оглядываюсь и вяло улыбаюсь, когда он журит вдогонку.

— Конечно, я больше так не буду. — Скрываю и от него, и от себя тоску вперемешку с тошнотой из-за того, насколько, к черту, бессмысленно вот так жить.

Прежде, чем сесть рядом с Катей, хватаю со стола стопку текилы и пью залпом. Огонь бежит по горлу и прожигает грудную клетку. Кайф.

Плюхаюсь, игнорируя встревоженно-грустный взгляд подруги. Чтобы ничего не говорить — обвиваю ее локоть и вжимаюсь лбом в плечо. Закрываю глаза.

В голове вертолеты, но на душе немного легче.

После той ночи с Русланом мы больше не виделись. Между нами нет ни секса, ни переписки. Мы расстались.

Это закономерно и правильно. И так же правильно я пытаюсь дальше жить.

Первое чувство должно быть болезненным и сильным. Я смело могу ставить напротив этой задачи зеленую галочку. Справилась.

Пройдет немного времени и меня отпустит. Я начну видеть в Руслане раздражающие минусы, которые не замечала раньше. Обзову его рэд-флагом и буду рассказывать в своем просветленном инстаграме, как вляпалась в мудака, но выбралась из токсичных отношений, чтобы в следующих обрести гармонию.

Но пока это все ложь. Ложь. И ложь.

Мне плохо. Я не могу его вытравить. Я пустила его чернила себе под кожу и они там текут… Пекут… Пекут… Текут. И травят меня, дуру.

К затылку прижимаются губы (это снова Артур). Он заботится. Переживает, что могла перепить.

Катюша отвечает ему:

— Все хорошо, мы с Ло посидим.

Что он говорит — не знаю. Неважно. Не хочу слышать.