Книга Незнакомцы, страница 107 – Мария Акулова

Лола сидит спиной к балкону. Знает, что я здесь, но вряд ли прямо-таки специально выставляет себя напоказ.

Она таким не балуется.

Тем более, ей правда сложно.

В ее чистом мире посреди океана дерьма время этических дилемм.

Когда мы приехали — вычитывала за что-то пиздюка-Расула. Увидев меня — только нахуй не послала и не залепила по роже, а так… Не оттаяла, скажем. Может и правильно.

Сидит, согнув колени, и смотрит в телефон. Что ты там ищешь? Переписываешься с кем?

Мне не отвечаешь, а я только прозрел, что привык уже к этой хуйне. Вроде бесило, а вроде и нравилось…

Она не сказала мне «да», «нет» я не принял. Между нами — непонятно и шатко. Контакт слабый. Почти отсутствует. Мы больше не встречались. Я пока не настаиваю.

Наверное, сейчас так лучше.

Сливов через нее не будет. Возможно, и секса у нас тоже.

Лола меняет позу, поправляет светлые волосы. Отбрасывает их. Это невозможно, но мне в ноздри забивается знакомый запах. Какая она наощупь я тоже отлично помню.

И как на меня воздействует.

Будит внутри несвойственную импульсивность. Делает жадным, дурным, рискованным.

А ещё рушит мои же установки, оказавшиеся самообманом: рано или поздно это кончится больно, но я не дал соскочить легко, хотя должен был.

Тяну за собой. Дальше и глубже. На самое ебучее дно.

По дорожке пружинистым шагом к ней идет младший Зернов. Старший его взял для участия в той части разговора, где ещё больше про бизнес, чем про криминал. Потом под видом важности срочного звонка мальца спровадили из кабинета.

Ревнует ли он отца и несостоявшегося тестя ко мне? Да вряд ли. Он гибкий. Максимально гибкий.

И на Лолку тоже зла не держит. Ну ебет ее другой, подумаешь. Наебется. Перебесится.

Не знает, правда, что ебет не простодушный Эд, а я.

Подходит к моей Лолите, окликает. Она, вздрогнув, поворачивает голову и спускает ноги на землю. Я прислушиваюсь к себе и с внутренним хищным прищуром запечатляю в памяти её реакции.

Телефон блокирует и кладет экраном вниз. Спину держит ровно-ровно. Щеки розовеют. Сжимает колени пальцами.

Улыбается Зернову. А я… Ревную, если честно.

Он тоже улыбается и, склонив голову к плечу, лепечет ей там что-то… И, блядь, я бы многое отдал, чтобы тамслышать, а не тут.

Дергаю головой, когда сзади снова открывается дверь. Яровей заходит, оставив обсуждающих в кабинете.

На ходу достает сигарету и поджигает. Мы вдвоем останавливаемся у перил. Он смотрит на Лолу с Артуром неприкрыто.

Я — на него. И даже как-то завидую.

Ее же можно украсть и заставить. Зачем эти танцы? Можно всё закончить и взять как трофей. Мне разрешат. Сам чувствую, как волоски на загривке поднимаются от возбуждения.

Волчара, угомонись.

— Знаком с моей дочкой?

— Да. Немного.

Усмехается. Дочкой её зовет. Хотя, мне кажется, в этом мы понимаем жизнь одинаково: есть люди, которым не надо размножаться и чувствовать безусловную любовь. Нехуй продлевать свой род. Это я. И это он.

— Лолита хорошая, но дурочка, как все двадцатилетние.

— Почему дурочка?

Снова смотрю на нее. Она улыбается и щебечет с Артуром. Сам я ее дурочкой давно не считаю. Она классная. Самая классная из всех, кого знаю.

По выстрелившему в нашу сторону взгляду, понимаю, что наблюдение уже засекла. Теперь… Наказывает.

Получается хорошо. В груди вибрирует рык. Мне не нравится смотреть, как она улыбается другим.