Книга Незнакомцы, страница 105 – Мария Акулова

Вокруг нас всё ещё полумрак. Мы голые и сейчас кажется, что беззащитные. Смотрим друг на друга и каждый думает о своем.

Ты меня не отпустил потому что… Слишком важная или ещё не наигрался?

Руслан грубовато просит:

— Не жалей.

— Это всего лишь секс, что о нем жалеть? — Усмехается, не отвечая сходу. Я ляпнула, чтобы задеть. Вышло ли — да кто его знает.

Любовник нежно трогает мою щеку. Подавшись вперед, губами губы. Он и хочет ещё, и может ещё. Но после слов мне сложнее.

— Вот и правильно. Если решишь рассказать обо всём отчиму — я пойму. Я знал, на что с тобой иду.

Меня снова взрывает. Я толкаю его в плечи и хочу обойти.

Готовый ко всему Руслан перехватывает поперек талии, вжимает в себя и с силой поворачивает голову так, чтобы глаза смотрели в глаза.

В моих сейчас — снова буря. А он хмурится. Будто спрашивает: что ты, блядь, хочешь от меня?

— Ты дурак. А я — не крыса. Понял?

Выплевываю. Его взгляд спускается к губам. Я лопаткой чувствую, как бьется его сердце. Быстро и сильно. Мы вдвоем сейчас грязные и речь не о сперме, а о лжи.

Вернувшись к глазам, Руслан просит:

— Извини.

Я молчу. Не извиняю.

Только и корчить из себя стальную принципиальную долго не могу. Прерывисто вздохнув, пытаюсь увести взгляд, чувствуя, как подступают слезы.

Он смягчается — и телом, и голосом.

— Лол, — зовет, а я мотаю головой.

Ты просто не понимаешь. Ты не понимаешь ни черта…

— Мне страшно. Мне кажется мы слишком далеко зашли. — Наконец-то облачаю в слова то, что реально чувствую.

Руслан поглаживает мои запястья и то ли успокаивает, то ли выносит нам отложенный приговор:

— Ты права. Но и бояться тоже поздно.

Сердце замирает. Я искренне не знаю, как сейчас живу.

— Мне в ванную нужно. И я хочу уехать.

— Хорошо.

Руслан

Я свой. Для них всех я уже свой. Несколько проверок, каждая из которых оставляла достаточно следов, чтобы я не сомневался: она проходит. Несколько таких же негласных, но понятных для меня, экзаменов на определение реакций.

Я прохожу каждый, потому что больше десяти лет живу лишь для того, чтобы их проходить.

Осторожность, хладнокровие, бесчувственность — три кита, на которых моя жизнь до сих пор стоит.

Или стояла до недавних пор.

Яровей — во многом консерватор. В его дом вхожи только самые близкие. Попасть сюда впервые мне было очень важно. А потом… К успехам привыкаешь быстро. Особенно, когда внутри при этом настолько пусто. Совсем по-новому.

Его дом защищен от прослушек. Оснащен камерами по периметру и нафарширован вооруженной охраной.

Все вокруг знают, что их сосед — уголовник, который оброс достаточным количеством связей и заимел такие рычаги, что трогать его не станут.

Его эра кажется вечной, его путь — гладкой взлеткой, только вот загвоздка: эту бесконечность решили прервать. В частности, моими руками.

— Развал ещё обижается? — я поднимаю взгляд от пальцев, не переставая водить по подушечкам с нажимом, и смотрю на профиль Олега Яровея.

Когда мы давным-давно были с ним условно знакомы (он — главарь отбитой банды, я — шестерка в ней), Олег выглядел сильно иначе. Был моложе и даже визуально лишенным тормозов.

Сейчас это поджарый солидный мужик при костюме и с выдержкой, как у летящего в самолете с кучей ебучих цыплят слона. Давит он их целенаправленно и осознанно. Нужных.