Онлайн книга «Стану смелой для тебя»
|
— Всё сказал? Спросил сухо, очевидно не ожидая ответа от Данилы. — Если ты решил собрать «коалицию обиженок» – зря взялся. Понял меня? Они должны знать свое место. А забыли – напомню… И тебе напомню, Чернов… Мы тебя по-хорошему тогда отпустили. Клиентов дали увести. Думали, жизнь длинная, и память тоже, а оказывается – быстро забыл-то. — Извинись перед Леной, придурок… По десятому кругу слушать одну и ту же Игнатову ересь Данила не собирался. Произнес отрывисто, чтобы дальше слушать недолгую тишину… Конечно, он не извинится. У него в прошивку не заложено. — Сам перед своей Леной извиняйся, Чернов. Глядишь, простит… Если достаточная дура – даже поверит, что ты тут ни при чем. Тебе же это важно… Лишь бы самому не замараться… Но так не бывает, Дань. Никто из нас не свят. Отец не был святым. Любовь его долбучая, на бабки падкая… Их недоразумение, на которое можно кое-что переписать… И ты тоже не святой, как бы ни пытался… А раз лезешь в семейные дела – будешь и сам по уши в дерьме… Слушать такое было гадко. Не потому, что угрозы. А потому, что в очередной раз показывает, насколько в этом человеке глубоко сидит уродство. Данила даже на секунду будто Петром себя почувствовал. У которого ещё тогда после разговора с сыном лицо всегда серело… — Чему ты сына можешь научить… – формально это был вопрос, но ответа Данила в принципе не ждал. Резко повернул голову, услышав, что в дверь стучат. Знал, кто и зачем. На часах – восемь. Основная масса сотрудников уже не в офисе. А с Алей они так и не поговорили. Данила ждал даже, когда Примерова остынет, смирится, придет, но вот сейчас – не вовремя. — У меня дочки. Ты что-то путаешь. Щетинский отвечает безразлично, дальше – скидывает. А Данила следит, как в кабинет гордо вплывает Альбина с листом бумаги в руках. И её вдруг пздц жалко. * * * Альбина шла к его столу молча. Молча же опустила лист, развернула пальцами, подтолкнула к Чернову. По выражению на лице было видно – она до предела зла, до предела же много хочет сказать… Но молчит, делая это максимально показательно. Он же… Выравнивается в кресле, тянется за ручкой, ставит росчерк без жалости, после чего повторяет за ней – тоже разворачивает, тоже подталкивает, тоже смотрит. Тоже молча. Пока её губы не кривятся в саркастичной улыбке, а в глазах не проблескивает горечь… — Думала, пугаешь… Альбина сказала задумчиво, Данила ничего не ответил. Просто смотрел, потом кивнул на кресло. Мол, присядь… Готов был к тому, что не станет. Распсихуется, уйдет, хлопнув дверью. Это уже не разочаровало бы. Просто доказало: он правда ошибся, рискнув. Не надо было. Данила следил, как Альбина обходит кресло, опускается, как умеет – грациозно, забрасывает ногу на ногу, устраивает локти на подлокотниках, смотрит, приподняв бровь. Мол, удиви… — Ты руку хотела на человека поднять, Аля. В моем офисе. На моего стажера. Ты правда думаешь, что я такое съесть могу? Я в твоей голове совсем тряпка? Данила задавал вопросы, губы Альбины подрагивали. — Нет, Данил… Ты – не тряпка. Ты – тигр. Защитил девочку свою. Молодец. Она оценит… Ответила, заставляя Данилу глубоко вздохнуть, мотнуть головой, а потом устроить на столе руки, к нему же приближаясь. — Включи мозг, Аля. Включи, блин, мозг. Ты понимаешь, до чего ты скатываешься? Тебе начальник не раз и даже не два сказал: не трогай человека. Словесно не трогай. А ты посмела… |