Книга Иду на свет, страница 94 – Мария Акулова

Продолжая держать протянутой визитку, свободной рукой Максим берет её бокал и без стеснения глоток за глотком выпивает оставшееся шампанское. Его взгляд — легкий и даже игривый слегка.

А у Санты в голове — яркий взрыв из эмоций. Вплоть до смеха. Неужели она настолько дурой выглядит?

— Пошли в зал, Сант. Тут холодно…

На её плечи внезапно приземляется другой пиджак. Другой же запах укутывает. Этот — родной, но Санта всё равно вздрагивает из-за неожиданности. Данила подошел незаметно для неё со спины.

Взгляд Максима — тут же поднимается вверх над её головой. Визитка ложится на парапет…

— Данила… — блондин улыбается и салютует пустым бокалом. А что с лицом Чернова, Санта может только предполагать. Скорее всего, он безразлично зол. — Хороший вечер, скажи? Только спутница твоя грустная какая-то… Спрашиваю, почему… А она: «скучно тут…».

Максим врёт, абсолютно не стесняясь того факта, что при Санте. Она же, будто окаменев, просто смотрит на его шею.

От Данилы исходит напряжение и злость. Пробивают её лучами. Она себя чувствует будто прокладкой. Писк: «я такого не говорила!» прозвучал бы жалко. Поэтому она молчит. Мужчины тоже…

— Идем…

Данила рука сжимает запястье Санты. Не больно, но сильно. Он же делает первый шаг в сторону от Максима, визитки и парапета.

Санта даже не думает сопротивляться. Её тянут — она идет. Сердце в ушах. Кровь на подходе к щекам…

В спину летит:

— Где твои манеры, Чернов? Ты бы спросил хотя бы: хочет девушка в зал или нет?

Вроде как шуточное и легкомысленное, а Санта чувствует, что пальцы Данилы сжимаются сильнее.

Он тормозит, отпускает её…

— Дань, пожалуйста… — Санта шепчет, пытаясь притормозить его рукой, но пальцы бессмысленно проезжаются по ткани рубашки.

Данила проходит мимо, не глянув. Возвращается к Максиму. Останавливается, нарушая любые представления о личном пространстве. Говорит что-то на ухо.

Что именно — Санта не слышит. Видит только лицо Максима.

Сначала — с ядовитой ухмылкой и взглядом, направленным на неё. Но та самая ухмылка потихоньку спадает. Взгляд холодеет. Ему неприятно. Но явно не хуже, чем было самому Даниле. Сейчас и десять лет назад.

Отстранившись от лица Максима, Данила тянется к оставленному на парапете кусочку картона. Сталкивает демонстративно пальцем вниз. Подмигивает, стряхивает руки, снова разворачивается…

На Санту всё так же не смотрит.

Только перед собой — и снова по холодному зло.

Снова же сжимает в ладони её кисть. Тянет обратно в зал.

Уже в нём вдруг приближает к себе за талию, прижимается губами к виску.

— Санта, пожалуйста…

Обращается серьезно, но суть просьбы тоже не озвучивает.

А её кроет тоска опять…

Разве же она ещё не доказала, что не Маргарита? Или она всю жизнь должна доказывать?

Санта расстегнула молнию на платье, не сдержав при этом облегченный тихий стон. Только сейчас, освобождаясь от одежды, окончательно поняла, насколько устала.

Думала, морально только, оказалось — физически.

Переступила через ткань, потянулась за плечиками. Услышав донесшееся из спальни:

— Что он от тебя хотел? — застыла.

Сначала смотрела на себя в зеркальном отражении. Полураздетую в черном и кружевном. Всё ещё с прической на голове и не осыпавшимся макияжем на лице. Потом закрыла глаза, проглатывая раздражение.