Онлайн книга «Иду на свет»
|
— Но сейчас-то он не врет… Аля перебила, уточняя мягко. Данила вздохнул. Потому что не врет. И потому что его самого это бесит. Огласка их с Сантой отношений — проблема, конечно, но они переживут. В конце концов, не вляпывался только тот, кто по жизни ничего не делал. Куда больше, чем возможность огласки, его бесило то, что не гнушающийся использовать любые методы, Игнат может попытаться залезть в их отношения. — Откуда он узнал, как думаешь? Не дождавшаяся ответа Аля задала следующий вопрос. Данила снова недолго молчал. — Это неважно, Аль. Важно, как воспринял. Думал ли об этом сам Данила? Конечно. Но его правда куда больше интересовало, какие ждать последствия, а не кто является источником. Вполне возможно, тот самый источник — Максим. С ним наверняка поделилась обозленная Рита. И в этом отчасти он сам же виноват. Взял при ней трубку, когда звонила Санта. Позволил себе слишком однозначное «я весь твой». А может Максим тут ни при чем, спалились по неосторожности. Засветились где-то. Но анализировать как бы поздно. — А воспринял на свой счет… Данила уточнил, хоть мог не делать этого. Аля сжала губы, явно сдерживая острый комментарий, вздохнула… — Малышка заявление уже написала? — У нас договоренность: до конца зимы Санта работает. — На эту договоренность новое знание не влияет? — каждый новый вопрос Али — аккуратный шаг по тонкому льду. Это чувствуют оба. Данила позволяет ей «наглеть», но где его терпение кончится — не знает и сам. — Нет. Новое знание на договоренность не влияет. Отвечая, Данила видел, как Аля хмурится. Что хочет сказать — понятно. Что его упрямство сейчас неуместно. Только ему кажется наоборот. Последнее, чем хотелось бы заниматься, это идти на поводу у истерик Щетинского. Давать возможность тому чувствовать свою правоту и превосходство. Так не будет. На его бизнес, их жизнь с Сантой это не повлияет. — Смотри сам… Тебе виднее… Слова Альбины — немного фантастика. И даже не верится, что по мнению Примеровой хоть кому-то может быть виднее… Эти мысли крутятся у Данилы в голове. Они же кривят губы в улыбке. Понимание, о чем думает он, в свою очередь отзывается в самой Альбине. Её взгляд становится лукавым, рот ухмыляется… — Знаешь, о чём жалею, Дань? — она спрашивает уже иначе. Чуть ближе склоняется к столу. Куда игривей звучит голос… — Ну просвети… Его показушно ленивое «благословение» зажигает взгляд ярче… — Что не видела, как ты в морду ему заехал. В её словах — звучащая сладкой музыкой кровожадность. Она искренне радует. Не только потому, что у самого Данилы ладони чешутся от мысли, что можно было ещё. Но и потому, что Алю такой видеть ему куда проще, чем когда она убивалась по мудаку. Убивалась и убивалась. Убивалась и убивалась. Страдала. Мечтала… Дурой была. Влюбленной и раненной. — А с другой стороны… — но обо всё об этом Данила не говорит. Да и Але его похвала сейчас не нужна. Она начинает и делает паузу… Ресницами хлопает… Снова смотрит на дверь… — Это ведь получается, что ты — ничем не лучше меня… Говорит вроде как легкомысленно… А у Данилы уже по-другому руки чешутся. Потому что вот ведь стервозина… Вот ведь по жопе бы… — Сам-то руки поднимаешь. В своемофисе. На, с позволения сказать, человека… Аля передразнила слова обвинения, которое когда-то было брошено ей. В чем разница — сама прекрасно понимала, объяснять не надо. Но не подколоть не могла. |