Онлайн книга «Иду на свет»
|
Пульс забился в висках ещё на первом предложении брата, но, будто по его заказу, Санта услышала каждое слово. Каждое же наверняка запомнит… Только желание «сесть на попу ровно» они не вызывают. Скорее наоборот. Санта дергает руку, которую Игнат так и не отпустил. Вскидывает взгляд без страха, зато со способной дыры жечь злостью… — Ты кем себя возомнил? — и задает вопрос, ответом на который становится новая улыбка. — Это ты кем себя возомнила, соска малолетняя? Думаешь, я тебя насквозь не вижу? Решила, что самая умная? Что Чернов тебя трахнет пару раз, а потом будет ходить за мной по пятам и мстить за твои слёзки-обидки? — Заткнись, придурок… Слова Игната не задевали так, как ему, очевидно, хотелось бы. Но по сердце всё равно хлестали. Потому что он, очевидно, в курсе их с Данилой отношений. И это, очевидно, плохо… Очень-очень плохо… — А ты думала вообще о том, что из-за твоего ебаря, который уходя из Лексы, половину отцовских клиентов с собой забрал, вы с… Матерью… Меньше денег получили? А? Или тебе похуй? Лишь бы мне плохо сделать? — Игнат Петрович… Там лифт подъехал, давайте, я вас провожу… Тома вклинилась в разговор неожиданно для Санты. Настолько, что она вздрогнула, переводя взгляд на девушку. По ней видно было — сама нервничает. Обращается из-за стойки. И как-то сразу понятно становится, зачем окликнула. Хотела спросить про Игната, а тут он — собственной персоной. Выждала минуту. Поняла, что Санта не очень рада встрече, решила помочь… Их разговор не слышала, но вряд ли взгляды и жесты позволяли усомниться в том, что они не очень-то рады видеть друг друга. — Сам разберусь. С-спасибо. Игнат произносит, будто выплевывает. Но Тома стоически выдерживает. Смотрит на Санту. Она же… — Я провожу… Вымучивает улыбку, отвечает мелким кивком на незаданный вопрос, всё ли хорошо… Тома кивает, опускается обратно на стул. Вроде как отступает, берет в руки внутренний телефон, набирает кого-то… И Санте вдруг важно, чтобы не Данилу. Она щурится, смотрит на Игната, говорит ещё тише: — Мы получили меньше денег, потому что ты, твой брат и твоя мать — мелочные, алчные, мстительные твари. А лично ты — ещё и засранец-переросток. Слушать подобное неприятно, какое бы превосходство ты ни чувствовал. По лицу Игната Санта видит, что его задевает. Он всё так же показушно холоден. Он всё так же «возвышен», но получать ответы в своем же стиле не готов. — А теперь ты бесишься, потому что ничего у тебя не получается… Потому что ты никогда не станешь, как папа… Тебе даже Лексу в руки дали — и это не помогло. Тебя никто профессионалом его уровня не считает и считать не будет. Потому что ты… — А тобой он, блять, гордился бы, конечно… Всё, на что способна, это по бартеру интимные услуги предоставлять. Постонешь немного — вот тебе и повышение… А когда малая-то была — в жизни не сказал бы. Всё папочка да папочка… Чистая и непорочная, блять… — Ничтожество. Ни мужем нормальным не станешь… — Игнат попытался сбить, но у него не получилось. В Санте долго копилось. И впервые появился реальный шанс в лицо сказать. Понимала, что завтра пожалеет. Что завтра перед папой будет стыдно. Но сейчас её несло. — Ни отцом. Только разруху после себя оставляешь. И желание помыться у людей, которым приходится тебя касаться… |