Книга Иду на свет, страница 116 – Мария Акулова

Что же за манера такая?

Наверное, сейчас ей нужна его поддержка больше, чем когда-либо, а она сама его отталкивает.

— Алло…

— Привет, — голос Санту звучал тихо и превентивно извинительно. Только одно слово, а Данила там уже, кажется, знает, что будет дальше.

— Привет…

Отвечает на выдохе, после чело молчит. Ждет.

А Санта, которая всё это время смотрела на мозаичную плитку в одной из ванных отчего дома, жмурится. Собирается. Распахивает глаза.

— Я сегодня у мамы останусь.

И предупреждает, наперед зная, какой будет реакция.

Недолгая тишина, в которую Данила злится… И черт возьми, Санта его понимает даже… Но и себя тоже понимает.

— Почему? — короткий вопрос и ожидание её ответа. Дежурного. Отчасти бессмысленного, отчасти лживого.

— Хочу дома побыть…

Голос Санты — будто надломленный. Она сама это слышит. У неё в последнее время часто глаза на мокром месте и горло сжимается.

— Я думал, у нас общий дом…

А после его слов — сильнее.

Санта снова жмурится, злясь и испытывая острую-острую горечь. Перед глазами тьма. На душе пустота.

Она так и не объяснилась с Данилой, но как-то так получилось, что отдалилась.

Оказалось, она не умеет делиться болью, а её замкнутость его раздражает. В отношениях кризис. У Данилы много работы, она херит всё — учебу, возможности провести время вместе с ним, чтобы посвятить себя максимально маме.

Которая не просила об этом. По её взгляду видно даже — она это не одобряет, но всю ласку и тепло своего ребенка, которые тот находит, принимает. Особенно больно делая тем, что Санта может предположить, почему.

Чтобы если вдруг… С Сантой осталось как можно больше теплых моментов.

— Зачем ты перекручиваешь? — Санта задает вопрос без обвинения, слышит, что в ответ Данила усмехается.

— Я не перекручиваю, малыш. — После чего говорит грустно. Устало… — Ладно. Спокойной ночи.

Сам сворачивает разговор. Скидывает сам. Что будет делать дальше — Санта не знает. У самой в грудной клетке становится тесно. Плохо. Свободная рука тянется туда, кулак с силой вжимается. Это немного глушит ощущения, но эффект временный, давно известно.

* * *

После нескольких минут, которых хватило, чтобы взять себя в руки хотя бы внешне, Санта вышла из ванной, расправив плечи и надев на лицо улыбку.

Спустилась на первый этаж, замерла в дверях кухни. Вся она — телом и душой. Смотрела во все глаза, как мама копошится у кухонного стола, её не замечая.

Внешне она сейчас — абсолютно здоровый человек. Бодрый. Позитивный. А внутри — бомба с часовым механизмом.

Почувствовав дочкино приближение, а может услышав, как спускалась, Лена оглядывается, улыбается…

— Ужинаем? — спрашивает с надеждой получить сначала воодушевленный кивок, а потом пустую тарелку. Но у Санты беда с аппетитом. Часто тошнит и ничего не лезет. У Лены тоже. Они больше колупают, чем едят. Это неправильно, но непобедимо.

— Давай поваляемся… Вдвоем… Пожалуйста…

Просьба Санты — неожиданна и, возможно, звучит глупо. Слишком наивно. Но Лена, справившись с первым удивлением, улыбается мягко, гладит взглядом… Не отказывает.

* * *

— Как там Даня? — в вопросе Лены нет ничего предосудительного, а Санта жмурится и прижимается сильнее. Плохо, конечно. Просто не знает, почему.

— Много работы. Занят часто…

Санта говорит полуправду, мамина рука замирает на секунду, а потом снова ведет от плеча вниз. Конечно, она засекла ложь. Конечно, можно усугубить и докопаться.