Онлайн книга «Иду на свет»
|
Мазнула взглядом по лицу, но тут же съехала. И сама знала, что не голодный. А даже если да — куда больше голода его волнует нетипичное поведение. Просто сейчас её максимум — это расплакаться. Вылить на ни в чем не виноватого, ничего не подозревающего и ничего не способного сделать ушат своей шоковой боли. А зачем? Чтобы прочитать в его взгляде сожаление? — Мне чая хватило бы… Данила ответил честно. Спокойно, негромко. У Санты сердце сжалось. Она снова отвернулась. Дорезала. Сделала шаг в сторону, чувствуя, что мужчина позволяет. А потом сам прижимается бедром к столешнице и смотрит, как она двигается. — Всё нормально, — хмурится в ответ на обращенное к нему заверение. Не верит. Правильно делает. — Ты с матерью поругалась? — А потом предполагает абсолютно невпопад, пусть и вполне логично. Заставляет Санту замереть. Её саму и сердце. Они в жизни не ругались почти ни разу. С Леной невозможно ругаться. Этоона святая… Она светлая… Она не заслужила, чтобы так… На глаза наворачиваются слезы, которые могут пролиться. Санта запрокидывает голову и смотрит в потолок, моргая… — Сант… — Данила окликает, делает шаг к ней, а она выставляет в сторону руку. — Лук, Дань. Не надо… Врет сдавлено, привычно пытаясь проморгаться. Внутри адски больно. Снаружи — притворное спокойствие. И только глаза — две дырки, через которые пытается плакать перепуганная душа. Но кто же ей даст… — Посмотри на меня. Данила вроде бы просит, но Санта хорошо его знает — голос не так спокоен, как мог бы быть. Она несколько раз моргает, непроизвольно спину выпрямляет, собирается… Исполняет просьбу. Смотрит. Только так, как хочет сама, — через стекло. Немного гордится собой — смогла. Видит, что Данила реагирует иначе — скулы напряжены. Несколько секунд смотрит просто. Дышит так, что можно уловить движения грудной клетки. Потом закрывает глаза, выдыхает, трет лицо, снова вскидывает на неё. — Опять? — и задает вопрос, понять смысл которого сходу у Санты не получается. — Что «опять»? — она шепчет, а в ответ получает не веселую, но усмешку. — Заход по кругу? Всё же хорошо было там. Почему так же хорошотут быть не может? Что опять не так? Данила задает череду вопросов, и пусть Санта понимает, что они, наверное, закономерны… Но на душе становится гадко… И говорить не хочется. — Опять с жиру бешусь… Но зачем-то хочется делать больнее себе же. Санта произносит, Данила кривится. Это не тот ответ, который он хотел бы получить после дня подозрительной молчанки. Но и в том, что сам сделал поспешные выводы, Санта не виновата. Они оба не безгрешны. Он мог бы не колупать вот сейчас… Хотя и она ведь могла поделиться… Если бы не то, что на сковороде трещат овощи, на кухне было бы совсем тихо, а так… Данила смотрел с сожалением и приглушенной злостью. Санта — неправдоподобно равнодушно, позволяя душе тонуть в болоте… — Ладно… Захочешь поговорить — давай. Я понял, что сейчас не настроена. Ужинать не буду. На встречу съезжу. Вот так стоять можно веками. Но это — неконструктивно. И сторону разума привычно принимает Данила. Отталкивается от столешницы. Предупреждает, ответа не ждет. Разворачивается и идет из кухни. Санта слушает, как обувается, берет ключи, открывает квартиру… Смотрит, как на не выключенной сковороде, содержимое которой она отправит в мусор, подгорают ломтики, чувствуя себя одним из них. |