Книга Нерушимые обеты, страница 28 – Мария Акулова

Всё, о чем Полина мечтала, это попасть домой и на время отключиться, поэтому из неё сочится… Не благодарность.

Но Гаврила реагирует на неё безразлично.

Его привычки – неизменны.

Полина чувствует, как по её спине съезжает свободная рука. Это никому не видно, но Поля ощущает прикосновение к ягодицам.

— У тебя хочу.

Она поворачивает голову и вскидывает взгляд. Только Гавриле и до этого без разницы.

Он смотрит перед собой, кивает на просторный холл её подъезда.

И пусть Полине не хочется – она подчиняется.

Оказавшись с Гаврилой в лифте, делает шаг в сторону, закрывает глаза и задерживает дыхание. Ей кажется, что старое чувство просачивается в организм даже через ноздри.

Только распрощавшись с Костей Полина в полной мере осознает, насколько вечер был для нее сложным. Пальцы немеют от бессилия, когда она пытается открыть дверь своей квартиры.

Желание одно – куда-то свалиться. Впечатление такое, будто из неё высосало все силы. Но их хватает, чтобы злиться, ведь свалиться не получится – за её спиной стоит Гаврила.

Он же заходит за ней внутрь. Стоит сзади и смотрит, как она в темноте то ли еще ставит, то ли уже отбрасывает сумочку, расстегивает босоножки, опускается на прохладный пол голыми ступнями.

Ей сейчас не хочется говорить с Гаврилой. Не хочется ни с кем, но с ним – особенно. Только вместо того, чтобы сказать об этом честно, попросить оставить её, она, ведомая бурлящим в крови адреналином, просто игнорирует… Гостя.

В горле першит. Ей нужно напиться.

Поэтому Полина движется по коридору в сторону дальней кухни.

Наливает воду, чувствуя, как по спине проносится теплая волна.

Она слышит, как Гаврила закрывает на замок дверь и неспешно движется за ней. Его шаги кажутся тяжелыми. Собственная реакция – ужасной.

Полина резко осознает, что в квартире они одни. Что на улице – ночь. Что он здесь впервые, кажется…

Страх и адреналин продолжают преображаться. Полина чувствует внизу живота тяжесть. В горле еще суше, хотя она почти допила воду.

Ставит стакан на стол со стуком, смотрит перед собой – куда-то в окно, и дышит.

Знает, что Гаврила скользит по ней глазами. Знает, что ждет хоть какого-то рассказа, но она молчит.

— Ну как? – получив суховатый вопрос, оглядывается и колет взглядом. Если не дурак – и в темноте различит, что она далеко не счастлива сейчас.

Если не дурак, и почему, тоже поймет. И может даже отстанет…

Или нет.

Полину практически колотит, когда она следит за передвижением Гаврилы по её кухне.

Изнутри разрывает, ей хочется, чтоб ушел… И взгляд оторвать от него невозможно.

Сердце рвется из груди, она напоминает себе же садистку…

Гаврила делает шаг за шагом, приближаясь к панорамному окну, останавливается близко-близко. Смотрит вниз…

Ей так стоять страшно. Её этаж – один из верхних, поэтому рядом с окном догоняет впечатление, будто перед обрывом.

Следом – накрывает новой волной злого отчаянья.

Он обещал, что они вместе прыгнут и взлетят.

Обещал, блин, а потом…

Она только вниз летела, раз за разом напарываясь на острые камни. И сейчас тоже летит. Разве это предел её мечтаний? Отдать себя какому-то Косте Гордееву в обмен на обещание спокойствия? Покорно раздвигать ноги и закрывать рот, когда скажет?

Разве она не стоит большего?

— Прекрасно. Костя мне понравился. Я ему тоже.