Книга Преданная, страница 61 – Мария Акулова

Он не отступает.

Сердце разгоняется. Я… Заживо горю.

Оказавшись в его энергетическом поле — греюсь. Пьянею. Запомнить хочу.

Его взгляд ползет от глаз ниже. Я боюсь пошевелиться и спугнуть.

Запрещаю себе вспоминать о Лене, Руслане Викторовиче, темных делишках Тарнавского…

Он делает тот самый шаг, но не дальше, а ближе.

Секунды растягиваются и стремятся в вечность.

Согнутая в локте рука упирается в стену наискось над моей головой. Лицо становится ближе. Изучать его — сложнее.

Я снова облизываю губы. Тарнавский просит:

— Не трогай, Юль, — не отрываясь от них.

Я послушно киваю.

Невыносимо хочу прижаться ладонью к его такой близкой сейчас груди и почувствовать твердость, а еще с каким ритмом бьется сердце. Смять ткань.

В голове кроме тумана, кажется, уже ничего. Как я работать-то умудрялась?

Мужской взгляд блуждает. Его привлекает частота моих вдохов. Или…

Пальцы вольно свисавшей все это время руки поднимаются. Я чувствую прикосновение подушечек на шее под ухом. Расслабленные пальцы проезжаются вниз, задевая сережку. Задерживаются на ключице. Смотрит он туда же. Потом — в глаза.

Меняет курс — вместе с пальцами с плеча съезжает бретелька. Крылом горящей заживо бабочки мужчина, в которого я отчаянно влюбленна, обводит ставший более выраженным вырез.

Я бояться должна. Рефлексировать. А я… Жду.

Глаза в глаза. Пальцы — ниже. Костяшки далеко не случайно касаются ареолы через ткань. Это впервые в моей жизни. Не знаю, нормально ли реагировать так бурно, но я взрываюсь фейерверком.

Мне хочется, чтобы он не останавливался. Сжал грудь в ладони. Подался вперед. Поцеловал с языком. А дальше…

Домечтать не выходит. Уже второй раз за этот дурацкий вечер по плечу вниз съезжают мужские пальцы. Только в первый я отшатнулась, а сейчас слежу за их движением и втягиваю его запах для задержания ускользающего эффекта.

Соскользнув по кисти, ладонь Тарнавского влитой ложится на талию. Мнет ткань. Не знаю, чувствует ли, что я подрагиваю.

Что будет дальше — не думаю. Радуюсь, что это еще не конец. Поддаюсь инстинктам. Приподнимаю голову. Тянусь губами. Хочу.

Мне кажется, он даст поцеловать, но нет. Тормозит, вжимая бедром в стену.

И держит, и не отталкивает. Как так?

— Сказала бы, что пьяная. Зачем приехала? — Спрашивает четко в губы. Я даже не знаю, дыхание его чувствую или прикосновения.

— Я могу быть пьяная. В пятницу. Вечером. — Говорю так много, чтобы больше шевелить губами. Чувствовать на себе его дыхание очень приятно. А ему?

— Ночью.

— Ночью, да…

— Можешь. Только зачем мне пьяная ты на работе, Юля? — Колкость ранит, но сейчас далеко не так, как могла бы. Я чувствую себя уверенно. Мне кажется, хотел бы — сто раз отступил, а так…

Давлю затылком на стену. Взгляд ловлю.

Я предложила. Не хотите — будете сами тянуться.

— Потому что вы меня сюда позвали, — перекладываю ответственность. Он принимает.

— Позвал. — Повторяет, спуская плотный взгляд к губам. Их печет. Хочу большего.

Чувствую, как большой палец с нажимом ведет по бедренной косточке. Чуть ниже. Это так интимно, что между ног простреливает.

Дыхание сбивается.

Я по-глупому ни о чем не думаю сейчас и хочу всего. А он думает.

Что именно взвешивает — не знаю. Мне известен только результат.

Мужское лицо, качнувшись вперед, касается моего. Губы мажут по скуле. Я издаю непонятный разочарованный звук.