Онлайн книга «Преданная»
|
Я даже не знаю, из-за чего больше волнуюсь: своего внешнего вида, состояния, задания или из-за того, что мы с ним ночью вдвоем в абсолютно пустом суде. Мужчина в несколько шагов приближается. Между нами — папка. Ноздри щекочет знакомый уже запах, на который реагирует тело. Я вслушиваюсь в глубокое ровное дыхание и стараюсь сдержать свое. Желание казаться для него лучше, чем являюсь, и саму смешит, но… — На следующей недели заседание. Я сел разбираться. Дело и так сложное; а стороны еще и нахуевертила. Расчёты задолженности не сходятся. Надо пересчитать. Актов целый том. Где-то суммы сходятся, где-то нет. Номера не всегда. Упоминается два договора, а приложен один. Может быть ошиблись. Может быть наебывают. Мы должны разобраться, кто. В кабинете становится тихо. Я перевариваю. Это… Не выглядит слишком личным. Не кажется опасным. Не думаю, что будет так уж сложно… — А вы мне скажете, как… Спрашиваю, выставляя вперед руки. Судья передает мне тот самый том. Тяжелый, зараза. Я даже чуть приседаю. Реакцией получаю коротко вздернутые уголки губ, но забрать назад Тарнавский не предлагает. Что ж… — Обещал же, что научу, Юля… Не знаю, почему, но на эти слова реагирую бурно. Сбившееся дыхание выходит слишком явным выдохом. Взгляд слетает в сторону. Прокашливаюсь и сжимаю губы. А я обещала, что буду преданной. И что? — Я у себя тогда, — хочу обойти Тарнавского, но он придерживает за локоть. Кивает на диванчик. — Вдвоем давай. Не хочу туда-сюда мотаться. Орать. Киваю, хотя в реальности я не в восторге. Мне и так сконцентрироваться будет сложно, а под его пристальным наблюдением еще труднее, но не протестую. — Хорошо. Кладу папку обратно на столик и начинаю переставлять те, которые лежат на диванчике, чтобы освободить себе место. Была бы благодарна Тарнавскому за сниженный градус внимания, но он с интересом следит. А я ругаюсь с собой же из-за дурацкого платья. Наклоняюсь — подскакивает. Тяну вниз — стыдливой идиоткой себя чувствую. Не оглядываюсь, не хочу знать, что там у него за выражение на лице. Слетает бретелька. Надвигаю обратно. Слышу, как Тарнавский прочищает горло. Не сдержавшись, смотрю украдкой. Он отмирает наконец-то, обходит стол, воротник рубашки поправляет, а я, покраснев, плюхаюсь на диван. — Я начал делать так, Юль… * * * Сначала мне кажется, что я не разберусь и за неделю. Потом втягиваюсь. Монотонная механическая работа — это именно то, что нужно моему слегка пьяному мозгу. На пятнадцатом акте я уже на автомате выцепляю взглядом дату, номер, суммы. Сравниваю их с открытым на ноутбуке моего судьи балансом. Немного меняю табличку. Как самой хочется верить — усовершенствую. Помечаю цветом расхождения. Тарнавский в свою очередь берет в руки другую папку, устраивается более чем вальяжно (закинув ноги на угол стола) и начинает читать. Минут сорок в кабинете не звучит ни единое слово: только наши дыхания и шуршание бумаги, нажимы на тачпад. Потом Тарнавский выходит. Передо мной не отчитывается, но ясное дело — в уборную, покурить, по телефону поговорить… А я остаюсь наедине с его распароленным компьютером. Если Смолин узнает, сколько возможностей я просрала, убьет. Я бы убила. Но, свернув разом все окна, пялюсь на чистый экран. С него на меня — бойцовская собака. Почему ты мне постоянно угрожаешь? И почему я почти тебя не боюсь? |