Книга Преданная, страница 157 – Мария Акулова

Это выглядит как забота. Это выглядит, как попытка угодить. Я… Тронута.

Судя по тому, как неспешно и не то, чтобы жадно, еду поглощает Тарнавский, большая ставка делалась на меня. Но и мой аппетит утолить было не сложно, так как размер желудка ограничен разгулом живущих где-то в той же области бабочек.

Я вожу сырником по стыку двух декоративных мазков — сметанного и джемового. Смочив — бросаю кусочек в рот. Жую и смотрю на сидящего напротив мужчину.

Между нами сейчас — ноль напряжения. Я не испытываю неловкости. Сердце не обрывается и никуда не летит.

Мои скрещенные щиколотки устроены на его колене и он то и дело их поглаживает.

Все настолько хорошо, что даже не верится. Но и щипать себя желания нет.

Тарнавский смотрит в свое окно, я все так же на него.

На мой телефон недавно пришло сообщение от Смолина. Вечером он ждет меня на точке. Поеду ли — мы еще не обсудили. Выбор за мной. И, чувствуя его защиту, я колеблюсь. С одной стороны, хочу соскочить, устала. С другой… Я же изначально хотела ему помочь. И вот сейчас у меня будет реальный шанс. Так может..?

— Что у вас с Леной? — Привлекаю к себе мужское внимание, разрезая словами тишину. Слава разрешил мне задать все интересующие вопросы. И первый я ревниво «трачу» на то, что правда гложет.

Слава поворачивает голову ко мне и смотрит вполне спокойно. Не берусь гадать, ждал ли этого вопроса.

— Уже ничего.

Успевшее ускориться сердце потихоньку замедляется. Я приняла решение верить ему так же, как он поверил мне.

Сглатываю.

— Давно?

Кивает.

— Это правда, что у вас был только секс? — Возможно, наглею, лезя в отношения, которые меня не касались. Слава молчит дольше. Тянется ко лбу и трет его.

— Кто тебе сказал?

— Слухи, — он слегка улыбается.

— Юля и слухи. Мой любимый вид спорта. — После паузы вздыхает и отвечает уже серьезно: — Это чушь, Юля. Был не только секс, была симпатия, но увлеченность тобой мне мешала, а врать я не хотел и смысла не видел.

Желудок, наполненный вкусной едой, сжимается. Расшатанные нервы реагируют сигналом для глаз. Они становятся влажными. Откладываю вилку и запрокидываю ненадолго голову.

Чувствую, как икры поглаживают теплые пальцы. Улыбаюсь.

Я знаю, что слезы ему не нравятся. Возможно, в принципе женские. Возможно, только мои. Стараюсь поскорее успокоиться. Возвращаюсь взглядом к нему. Склоняю голову к плечу и смотрю внимательно-внимательно.

Мы такие дураки, господи! Напридумали себе. Убедили друг друга в том, что ужасные. А на самом деле сердца-то чувствовали. Сердца не обманешь.

— Мне тоже мешала увлеченность тобой, — мое признание поднимает в карих глазах маленькую бурю. Я делаю это специально. Мы вдвоем знаем, что грань с другими я не переходила, но он все равно ревновал. А с ним… Уже трижды.

Помимо воли вспоминаю, как утром смотрела на мужскую макушку между собственных ног, и сжимаю бедра. Он меня всю зацеловал. Мне было очень-очень приятно. Так, что даже просто от воспоминаний низ живота тяжелеет.

Чтобы переключиться, прокашливаюсь и ерзаю на стуле.

— Кто такой Леонид? — Задаю новый вопрос почти что по-деловому. Тарнавский в ответ хмыкает.

Снова смотрит в окно, слегка приподняв подбородок. Гладит мои щиколотки. Возвращает взгляд к лицу.

— Понравился?

— Произвел впечатление.