Книга Преданная, страница 148 – Мария Акулова

Ступаю под упругие струи, подставляю им лицо. Под веками закрытых глаз крутится волнительное кино. Как он в другой душевой смывает с себя такие же следы нашего секса. Тоже, возможно, кровь, хотя большая часть осталась на презервативе, который он выбросил еще в випке. Мои прикосновения. Мои поцелуи. Царапины.

Выдавливаю на ладонь насыщенный мужской гель для душа, и вместо того, чтобы смыть с себя его запах, повышаю концентрацию. Расслабляюсь. Успокаиваюсь. Думать легче, но меньше хочется.

Боюсь оставить господина судью совсем без воды, только поэтому и вылезаю из-за створки. Полотенце нахожу без проблем. Сушу тело и слегка влажные волосы. В зеркальном отражении кажется, что выгляжу лучше. Цвет кожи свежее. Взгляд не такой обреченный.

В слив смыты не только кровь, пот, грязь, но еще и хотя бы частично тяжесть этого вечера.

Наверное, все же хорошо, что он меня выдернул с танцпола. Альтернативный сценарий был бы куда ужасней.

Его футболка оказывается ожидаемо большой. Рукава закрывают руки до локтей. Подол — ноги почти до колен.

О том, чтобы снова надеть свое белье, не хочу думать. Застирываю его, хорошо выжимаю и вешаю так, чтобы не бросалось в глаза.

Я не знаю, как это все правильно делается. Я впервые ночую у мужчины.

Чищу зубы пальцем.

Выйдя, застаю Тарнавского в собственной спальне. Он переоделся — на нем теперь домашние штаны. В руках — футболка, которую надеть он не успел, а еще телефон. Наверное, отвлекся.

Интересно, он в инстаграм еще заходит?

Сейчас смотрит на экран, замерев у изножья уже расстеленной кровати. Отрывается и поворачивает голову на меня.

А я пока учусь заново дышать, смотря, как мелкие капельки бликуют на его шее и плечах.

Вспоминаю темп толчков и сметающую силу мужского желания.

Возможно, его для меня действительно слишком много. Возможно, я просто создана для чего-то… Меньшего?

Свои же вопросы бьют в грудь тупой болью.

— Постель чистая. Можешь не переживать.

— Я не пережив… — Не договариваю, потому что внутренние ощущения продолжают обретать яркие цвета. Он проезжается по укрытому его футболкой голому телу и вниз — по ногам.

Делаю шаг в сторону кровати. Прячу ноги за ней. Возвращаю тем самым взгляд к лицу.

— Ты мне веришь? — Задаю вопрос, который не нужно задавать. Я уверена, что сегодня ответ будет честным. Не уверена, что готова его услышать.

— Мне нужно подумать, Юля. Но сначала — нам обоим поспать. Ложись.

Не спорю. Сажусь на кровать к нему спиной. Зачем-то глажу приятные наощупь простыню и подушку. Слышу, что он тоже двигается, но не слежу за тем, что делает.

Ложусь на бок, подбираю выше колени, накрываюсь одеялом и складываю руки лодочкой под щекой.

Неотрывно смотрю на дверь в ванную. Немного дергаюсь, когда со щелчком гаснет верхний свет. Вместо него включается свет интересных ночников над тумбами. Мое внимание переключается на тот, который с моей стороны.

За спиной тем временем прогибается матрас. Одеялом шуршит уже Тарнавский.

Нужно закрыть глаза и выровнять дыхание. Организм устал. Он быстро заснет. Но…

Вместо этого я разворачиваюсь и упираюсь взглядом в мужской профиль.

Он забросил руку за голову и смотрит в потолок. Кажется, что даже не моргает. Я снова фиксирую этот его странный стеклянный взгляд. Когда вокруг — пиздец, а он в себе.