Книга Преданная, страница 147 – Мария Акулова

Низ живота чуточку ноет, но в целом… Я в норме.

Он все делает сам и молча. Жмет в лифте на свой этаж. Подводит к квартире. Отмыкает ее и подталкивает внутрь. Зажигает свет. Я жмурюсь.

— Чувствуй себя, как дома, — оглядываюсь. Мой взгляд скорее всего не просто уставший — а истрепанный. Тарнавского — стал еще более сложным, чем был. Голова полна мыслей, наверное. Отношение ко мне… Неоднозначное, я уверена.

Верит ли — не знаю.

Надо ответить «спасибо», но я смыкаю ненадолго веки, придерживаюсь за полку и расстегиваю босоножки.

Если он привез меня сюда разговаривать — я не выдержу. Ничего не хочу. Только снять с себя одежду, смыть воспоминания и заснуть. Хотя бы ненадолго.

Пока я копошусь, Тарнавский направляется вглубь своей квартиры.

Я пользуюсь возможностью и смотрю вслед. До сих пор не отпустило, если честно. Перед глазами вспышками его страсть. Он такой… Он так меня… Хотел.

Оглядывается. Я смущенно опускаю глаза в пол.

— Голодная?

Мотаю головой и отвечаю честное:

— Нет, — голос все такой же хриплый.

— Голова болит?

Опять мотаю.

— Пока нет.

Поверить сложно, но когда смотрю на него — вижу, что чуточку улыбается.

Произносит:

— Хотя бы так… — И скрывается в одной из комнат.

Я не иду следом. Стою в коридоре, как когда-то, только без лужи под ногами.

Тарнавский возвращается довольно быстро. Останавливается и смотрит.

— Юля, — зовет. Я киваю подбородком. Мол, услышала. Качает на волнах усталости. Я в машине чуть не уснула.

А еще мне сложно думать, но я пытаюсь. Если конверт у него, значит, я просто так обвинила в воровстве Лизу. Значит, я правда хуевая подруга. Помощница хуевая. Предательница тоже.

Хочется поплакать, но судья не дает.

Подходит. Берет за руку. Ведет дальше.

Вжимает ладонь в поясницу и подталкивает в спальню. Вид широкой, аккуратно застеленной кровати, смущает до порозовевших щек.

Вспоминаю доносившийся отсюда смех. Жмурюсь.

— Зачем я вам здесь?

Вместо нормального ответа Тарнавский взглядом указывает на еще одну дверь:

— Ванная там. Чистые полотенца под раковиной. Футболку сейчас дам. Новую. Не бойся.

Мотаю головой. Дело не в том. Я не боюсь. Я не понимаю.

Взгляд ловлю.

Мы с ним снова стоим близко. Когда пересекаемся — стреляет разрядами. Сейчас в нас обоих уже нет столько сил, поэтому те самые разряды совсем безобидные. Лопаются безболезненными искорками. Но… Завтра будет новый день. И, возможно, новый бой.

— Зачем я тебе здесь? — Спрашиваю еще раз, и не отвожу взгляд. Впитываю его внимание и мысли. Не знаю их, но принимаю все без смущения. Поздно как-то смущаться, мне кажется.

— Для спокойствия.

Он не объяснит доходчивее. Вздыхаю прерывисто и смотрю вокруг. Пусть будет так.

Даже про «я могу на диване поспать» не заикнусь. Тем более не скажу, что не хочу находиться в спальне, в которой он переебал пол города. Подозреваю, может и не переебал. Нам бы заново познакомиться. Или наоборот даже знакомиться уже не надо?

— Иди, Юль, — он дает мне футболку и снова кивает на ванную.

На мое:

— А ты? — отвечает долгим взглядом. Поздно смущаться, да? Соврала. Осознаю, как двузначно спросила, и краснею.

— Я не то имела в вид…

— Я схожу в гостевой душ.

Кивнув, сбегаю в ванную. Закрываю дверь на замок и испытываю временное облегчение.

Дальше — снова апатия. Заставляю себя снять одежду. Оглядываю тело. Крови на бедрах значительно меньше, чем мне казалось.