Онлайн книга «Преданная»
|
Это если не сделаю. А если сделаю… Нет. Я не крыса. Не смогу ею быть. Я не такая. Или..? Снова смотрю на Тарнавского. Он сегодня впервые на моей памяти сидит в аудитории, а не ходит или стоит. Обводит взглядом готовящихся студентов, берет в руки телефон. Устремляет взгляд в него. Понятно, что ему скучно. И я, скорее всего, не столько повеселила, сколько раздражаю, потому что своим приходом заявила о готовности украсть у его насыщенной жизни пятнадцать минут времени. Кто я в его голове? Ебанутая заучка с самомнением? Зачем приперлась? Чего хочу вообще? Кто бы мне сказал, господи, чего хочу… Снова опускаю взгляд в свой лист, слыша как один из однокурсников со скрипом отодвигает стул. Подходит к столу напротив Тарнавского и садится. Преподаватель откладывает телефон и произносит: «начинайте, Денис. Рад с вами познакомиться хотя бы на зачете». Дальше — невнятный лепет Дениса. Наводящие вопросы Вячеслава. Длинные неловкие для сдающего паузы. Обычно голос Тарнавского меня успокаивает. Точнее волнует, но приятно. Кожу покалывает. Живот наполняется щекочущей легкостью. Сегодня — нет. Во мне ноль легкости. Как будто меня всю набили камнями. Каждое движение — через преодоление. Слушая, как Вячеслав Евгеньевич опрашивает студентов, я несколько десятков раз порываюсь встать и уйти. Пошло все к черту. С чего вдруг я решила, что не могу отказать такому, как Руслан Смолин? Я же юрист или кто? В стране существует закон, порядок и Конституция. Меня не могут стереть ластиком просто потому, что не оправдала ожиданий. Или могут? А Тарнавский может быть настолько ужасным, как мне сказали? А если я соглашусь и сделаю все, что нужно… Господи, нет, Юля. Нет. Даже не думай об этом. Зачем ты вообще пришла? Меня накрывает новый порыв. Я сжимаю ручку и вывожу на листе с парой бессвязных строчек действительно важные: «Будьте осторожны, Вячеслав. Под вас копают». Смотрю на собственный почерк и озноб прошибает. Визуализирую, как складываю лист в четыре раза. Сажусь перед Тарнавским и просто протягиваю. Да. Так будет легче. Так и сделаю. А отцу Лизы скажу, что старалась, но он во мне не заинтересовался. Дописываю: «Вы когда-то спасли моего брата от тюрьмы. Я очень вам за это благодарна». Это лишнее, но и вычеркивать поздно. Бумажка кажется мне настолько опасной, что спрятать ее в сумке и написать еще одну такую же без упоминания о брате не рискнула бы. Сворачиваю. Смотрю на дверь. На часы над доской-проектором. На спину последнего из сдающих. Кстати, «уд» сегодня получили не все. Казавшийся абсолютным милашкой Тарнавский не такой уж пофигист. Шара трижды не прошла. С последним из наших он возится дольше всего. Они торгуются. Славик тратит всего себя на уговоры поставить минимальную тройку. Тарнавский резонно спрашивает — а за что? Мне кажется, я чувствую его готовность сжалиться, но Славику нужно хотя бы сейчас проявить креативность. Убедить как-то… Я слежу за их разговором с замершим сердцем. Ни за кого не болею. Только за выход из ситуации, кажущейся безысходностью. В итоге Тарнавский вздыхает, качает головой и тянется за зачеткой. Славик расплывается в улыбке. Я обретаю надежду. Может быть он и меня тогда простит? Тарнавский выводит оценку и расписывается. Захлопывает книжечку и возвращает однокурснику. |