Онлайн книга «Преданная»
|
Господи, да как же я вас ненавижу… Какие же вы все… Взятки. Договорняки. Блядство. Деньги моей мамочки. Документы поддельные. Это зачем? Чтобы спокойно свалить, когда такие, как Смолин, прижмут? А мне куда валить? Всем всё равно… Мне уже достаточно, но я достаю еще один документ — теперь водительское. Там тоже его фото и чужое имя. Не-на-виж… Ненавижу. Слезы не держатся в глазах, а катятся по щекам. Я их вытираю, дрожащими пальцами пакуя все назад. Ручка дергается. В кабинет заходит Тарнавский. Мы пересекаемся взглядами, я свой увожу. Шмыгаю носом и веду пальцами под глазами. — Здесь две папки, — заканчиваю складывать документы обратно. Застегиваю и встаю с обеими. Смотрю на мужские ботинки, которые выглядывают из-под мантии, и поднимаю обе в воздух. — Какую мне вынести? Заседание, я так понимаю, уже закончилось. Может тогда вы сами вынесете? Тарнавский молчит. Я борюсь с желанием расплакаться и вывалить всю гниль на него. Вопросы, на которые не имею права. Претензии, которые он вертел на одном месте… — Ты что, плачешь? Но вместо того, чтобы просто ответить, Тарнавский задает ненужный вопрос. Я знаю, что может быть дальше: я ухвачусь за его сострадание, как за ниточку. А он дернет и безжалостно ее порвет. Он бесчувственный. Хватит мечтать. Знаю, что глаза блестят слезами, но все равно поднимаю их. Улыбаюсь. Игнорирую сведенные брови и пытливость в ответном взгляде. Вам бы, конечно, хотелось, чтобы плакала. Не знаю, зачем. Может вы просто садист? — Какую мне папку вынести, Вячеслав Евгеньевич? Переспрашиваю, покручивая кистями. Он, по идее, должен был бы отвлечься, но продолжает смотреть в лицо. Делает шаг. Я не хочу. Храбрости тут же убавляется. Взгляд спускается на мужскую шею. — Почему плачешь, Юля? Сжимаю зубы до скрежета. Не ваше дело, господи. Отвалите просто. Беру себя в руки, на губы снова надеваю улыбку. — Аллергия у меня. По глазам вижу, что не верит. Продолжает изучать. А мне только оттолкнуть хочется. Или обойти стол с другой стороны. Но я заставляю себя шагнуть навстречу. Опускаю обе папки так, чтобы и ему, и мне хорошо было видно, что внутри. — Какую мне папку выносить? Эту или эту? Он молчит. Нервы начинают лопаться струнами. Во мне такое непереносимо тяжелое сочение чувств, что просто находиться рядом — уже умирать. Я сразу все вспоминаю. И то, как лапал на этом столе. И то, как очаровывал, уговаривал на работу прийти. И то, как унижал. Раз за разом. Раз за… — Вячеслав Евгеньевич, какую… — блять… — Какую мне папку вынести… — Сейчас вроде бы ничего не цветет. Аллергия на что? Шумно выдыхаю, поднимаю взгляд. Стреляю в упор, как он уже не раз въебал по мне: — Так вас ебут мои дела или все же не ебут? Челюсти мужчины сжимаются. Он сглатывает. Я хочу только, чтобы отпустил уже. — О чем ты поговорить хотела? — У себя в голове Тарнавский, возможно, делает огромный шаг мне навстречу. В моей… Снова издевается. Отвечаю усмешкой. — Поговорить? Я с вами? Не помню. На пыль у меня аллергия. Теперь скажите, пожалуйста, какую папку мне вынести? Если можно так сказать, от души «наслаждаюсь» спектром сменяемых на мужском лице эмоций. Насколько каждая из них искренняя — не берусь судить. Но в его растерянность точно не верю. А любопытство тешить не стану. |