Книга Преданная, страница 123 – Мария Акулова

— Я думал, Марка звать придется…

Спокойно принимаю лопаткой укоризненную стрелу. Подхожу к своему столу и складываю документы.

— Извините. В туалет выходила.

Тарнавский ничего не отвечает. Выходит, оставив дверь открытой. Я — за ним.

Смотрю в затылок и не могу собраться.

Отвлекает только монотонная работа, к которой я наконец-то привыкла.

Мы заходим в зал заседаний все вместе. Тарнавский занимает свое место и листает материалы, стороны сидят в телефонах, я тем временем включаю компьютер и начинаю запись.

— Всё готово, — выталкиваю из себя, смотря в монитор, а не на судью.

Он в ответ тоже не смотрит. Поднимает взгляд и обводит им стороны, после чего командует:

— Тогда начинаем, — и стучит молоточком.

Я веду протокол механически, не сильно вникая в суть. Это не моя работа. Пусть этим занимается судья. А я… Просто вспомогательная функция.

Когда Тарнавский прокашливается, непроизвольно реагирую — скашивая взгляд. Ловлю на себе. Переживаю вспышку слишком сильных чувств.

Он кивает, я неслышно отодвигаю стул и подхожу.

На фоне — речь представителя одной из сторон. Не знаю, сбивает ли его то, что судья отвлекся, но он не останавливается.

Наклоняюсь к Тарнавскому и задерживаю дыхание. Почему-то кажется, что он тоже задержал.

Я совсем забыла о его приказе. На мне снова те самые духи. Противно, да?

— В кабинет мой сходи, — Тарнавский командует на ухо. Я не хочу. Не киваю. Смотрю в одну точку.

— Что-то принести? — Спрашиваю, не рискуя повернуть голову. Мы слишком близко. Я чувствую возобновившееся дыхание щекой.

— Документы в сейфе возьми. Нижняя полка. Серая папка. И вынеси. Мой водитель подъедет. Подойдет к тебе.

Мой взгляд опускается. Судья крутит в руках ключ. Ухо щекочет:

— Два, восемь, три, пять, один, один. Запомнила?

Киваю.

Беру в руки и выравниваюсь.

Когда выхожу — чувствую на себе взгляды. Много. Все. Оглядываюсь у двери — Тарнавский тоже проводит. Тяжелым.

Не выдерживаю.

Во мне совсем уже не осталось места для волнения из-за вот таких поручений. Он дал мне ключ от своего сейфа. Я теперь знаю его код. Я знаю, что должна сделать настоящая крыса. Но я — порченная.

Подхожу к судейскому сейфу. Проворачиваю ключ, ввожу код. Не испытываю ни намека на волнение. Он открывается.

Опускаюсь на пол на колени. Здесь столько всего, но я прокручиваю в голове: серая папка.

Где ты, папка?

Выкладываю с нижней полки содержимое слой за слоем. Ищу нужное мне. Кажется, не удивилась бы обнаружить тут ничего. Ни пачки долларов. Ни кулечек с наркотиками. Ни пистолет.

Но это так… Самоубеждение. А по факту я просто ничего обнаруживать не хочу.

Нахожу не одну серую папку, а сразу две. Достаю обе. Опускаюсь попой на стопы. Держу обе в руках и смотрю на них.

За полупрозрачным пластиком вижу наполнение. В одной — документы формата А-4, в другой — книжечки и пластиковые карточки.

Взвешиваю их, как будто это может помочь мне сделать выбор. Понятия не имею, как будет правильно: вынести обе или одну наугад.

Или вернуться в зал и переспросить?

Открываю папку с разноформатными документами, достаю их на колени. Открываю загранпаспорт с хрустом.

Сразу понимаю, что зря. Начинает тошнить. Горло сжимается до невозможности полноценно вдохнуть.

С фото на меня смотрит Тарнавский, но данные… Я читаю не его имя, чувствуя, как на глаза опять наворачиваются слезы.