Книга Невеста, страница 83 – Мария Акулова

Брыкаюсь. В обтянутые платьем ягодицы упирается горячий пах. Я уже его ненавижу в открытую.

Дергаюсь еще раз.

— Я не хочу, — пытаюсь вырвать руку, он еще раз меняет позу.

Лицом к лицу. Обе мои руки — в его пальцах.

Глаза блуждают по лицу. Только уже не уговаривают. Не просят. Не взывают.

Я разбудила в нем что-то куда более страшное, чем рассчитывала.

— Я хочу.

Юля

Мы бьемся зубами и сплетаемся языками. Нашим рингом станет кровать. Секс будет схваткой, в которой я обязана победить.

Тарнавский заводит руки мне за спину. Больно сжимает кисти до будущих ярких синяков. Но ему все равно. И мне всё равно.

Я чувствую только яростные повторяющиеся толчки напряженного языка. Один за другим. Такие знакомые и всё равно особенные сегодня.

Любите текилу, ваша честь? Ее во мне много.

Мне кажется, что я на все сто контролирую ситуацию. Стараюсь сосредоточиться на механике. Отключаю чувства.

Судья целует меня, ускоряя свой и мой пульс. Оторвавшись, жжет взглядом ресницы.

Проверяет эффект. А эффекта нет. Первый раунд за мной. Вот так дела…

Улыбаюсь, придумывая, что снисходительно. Он сжимает челюсти и еще сильнее мои руки. Дергаю ими. Отпускает.

Стряхиваю и тру запястья.

— Хочешь ебаную малолетку, получается? — Не упускаю возможности плюнуть ядом. Метко ли — не знаю. — Кристину свою не простил. А мне за что такая честь?

— Отработаешь.

Меня разворачивает на каблуках. Мужчина бесцеремонно подталкивает к спальне. Это ни черта не романтично. Возможно, даже унизительно. Но вокруг нас так накалено, что униженной я себя не чувствую.

Уже в спальне меня немного ведет. Он, кажется, расценивает это как новую попытку сбежать в ванную. Ловит за руку, впечатывает спиной в свою грудь.

Тишину разрезает свист разъезжающейся молнии, расположенной сзади на платье. Шею жжет его дыхание.

Я закрываю глаза.

Он часто говорил, что ему нравится, как я пахну. Тоже врал или в чем-то была правда?

Сглатываю, пропустив "удар". Отдаю себе приказ сбросить морок.

Будет сложно, Юль, но ты справишься.

Он идеально тебя знает. А ты идеально умеешь считать.

К нежной коже прижимаются губы. Слишком осторожно. Не похоже на наказание. Новый обман.

Подушечки пальцев сгоняют с плеч широкие бретели. Платье со свистом слетает к ногам темной лужицей.

Я опускаю голову и смотрю на него, пока Тарнавский расстегивает застежку бюстгальтера. Бросает кружево сверху. Я вдыхаю глубоко и свободно.

Грудь накрывают руки. Осознаю, что вязну.

Он сжимает соски между пальцев и перекатывает. Острота одной из любимых ласк простреливает жаром в промежность.

Не даю прижаться к плечу с новым не нужным поцелуем.

Бью по кистям, сама отступаю к кровати, развернувшись, опускаюсь на нее и забрасываю ногу на ногу.

Смотрю в глаза снизу-вверх. Он делает шаг ближе.

Через голову тянет лонгслив и отправляет поверх моих вещей. Я кривовато усмехаюсь. Его это не впечатляет.

Берет мои руки и насильно кладет на пряжку ремня.

Расстегнуть? Не проблема.

Делаю это, деловито прикусив кончик языка. Вслед за ремнем расстегиваю пуговицу и ширинку. Приспускаю боксеры, обхватываю и сжимаю член в кулаке.

Взгляд снова вверх. Ладонью — по выпуклым венам.

Он жжет мне пальцы. Он всегда казался мне красивым, притягательным, приятным наощупь. Но сейчас я играю в холодную суку, поэтому Тарнавскому в глаза летит язвительное: